Хотя защита выпускной работы не вызывала во мне такого страха, как английский язык, я всё же изрядно волновалась. Предвестье будущих дипломов и диссертаций - в последний год в школе нужно выбрать один предмет, сдать по нему письменную работу, а потом защитить её перед комиссией. Для меня это был совершенно новый опыт, я не знала, чего ждать, и потому нервничала.
Но всё оказалось значительно легче, чем я думала. Сначала я бойко пересказала основное содержание своей работы, потом начала отвечать на дополнительные вопросы. Затруднение вызвал только один, когда меня попросили обосновать мысль, которая на уроках всегда подавалась как аксиома. Потому я никогда на эту тему не задумывалась, но, немного поразмыслив, смогла привести пару аргументов.
- Очень хорошо, - с улыбкой сказал председательствующий историк.
Словом, из школы я вышла в самом приподнятом настроении. На этот раз Себ не ждал меня у ворот: Анна и Лили тоже защищались сегодня, одна по английскому, другая по обществознанию, так что мы договорились встретиться после и прогуляться до ближайшего торгового центра. На охраняемой территории школы и в компании других людей я чувствовала себя в безопасности.
На этот раз я отстрелялась раньше подруг, и потому с чувством выполненного долга заняла одну из лавочек на школьном дворе. Гордость распирала меня и требовала с кем-нибудь поделиться успехом, но здесь пока хвастаться было некому, и я решила позвонить папе. В прошлый раз он мне все уши прожужжал о том, что если я буду легкомысленно относиться к учёбе, то ничего толком не сдам. А я справляюсь, вот!
"Абонент, которому вы пытаетесь позвонить, недоступен", - сообщил безликий голос. Я удивлённо посмотрела на телефон. Я была готова наткнуться на автоответчик: мало ли, папа может быть занят. Но чтобы вообще выключить телефон? Можно было просто подождать, но я, немножко поколебавшись, позвонила мачехе.
- Нела? - каким-то горестным голосом спросила та. - Звонишь из-за Яна?
- Нет. То есть, да, а что с ним? Не могу ему дозвониться.
- Он в больнице...
- В больнице?! Что случилось?
- Его избили.
- Кто? - чувствуя, как обрывается что-то внутри, спросила я. Вчера со мной снова связался тот же голос и доброжелательно осведомился, не дозрела ли я, чтобы заплатить. Я грубо послала его и сбросила звонок. Неужели?..
- Не знаю. Какие-то хулиганы. Подкараулили у выхода из гаража, и... - она всхлипнула. - У Яна черепно-мозговая и трещины в рёбрах. И лицо... Не заставляй меня перечислять, пожалуйста, мне и так тяжело!
- В какой он больнице? Адрес! - я вскочила со скамейки, не обращая внимания на вышедшую из школы Лили.
Мачеха назвала адрес, и я, бросив не самое уместное "пока", запихнула телефон в кармашек сумки. Утешать её не было ни сил, ни желания. Да когда ж это кончится, когда оно выдохнется наконец, проклятие, преследующее мою семью?! Надо же, когда-то мне казалось, что нет несчастья хуже, чем развод родителей. Знала бы я тогда, что это лишь начало.
- Ты куда? - окликнула меня Лили.
- А... - я приостановилась. - Скажи Анне, что я не пойду. Папа в больнице, я еду к нему.
- Ой. Всё настолько плохо?
- Пока не знаю. Я вам потом позвоню, ладно?
И я выбежала со двора, перебежала дорогу и углубилась в сквер, где в первый раз встретила Себа. Мать его так и разэдак. Снова выхватив телефон, я с такой злостью ткнула в его номер, что чуть не промазала и не попала в соседнюю строчку. На этот раз Себ ответил сразу.
- Да? - его голос звучал совершенно как обычно.
- Себ, что это значит?!
- Что?..
- Ты знаешь, что случилось с папой?
- Нет. А что с ним случилось?
- На него напали! И избили!
- Сочувствую.
- Ах, ты сочувствуешь?! Сволочь! Лжец! Ты обещал, что этого не допустишь!
- Я обещал? - в голосе Себа прозвучало удивление. - Когда?
- У тебя провалы в памяти?! Я тебе звонила в среду, ты обещал, что защитишь его заклинаниями!
- Так ты за этим тогда звонила?
- А за чем ещё?
- Прости, - покаянно произнёс Себ. - Я тебя тогда не расслышал.
- Не притворяйся идиотом! - заорала я, не обращая внимания на оглянувшегося прохожего. - Не расслышал, так переспросил бы! Ты вообще можешь кого-то обезопасить, или это всё брехня? Страж недоделанный! Я не хочу, чтобы это повторилось, слышишь?! Делай, что хочешь, но чтоб мои родные были в безопасности!
- Это приказ? - осведомился Себ.
- Именно! Разберись с этим. Или можешь вообще забыть ко мне дорогу, раз от тебя нет никакой пользы!
- Я понял, Нела, - уверил голос в трубке. - Я всё сделаю.
- Надеюсь, - буркнула я себе под нос, отключаясь. Впереди показалась остановка, и я полезла в приложение карт, прикидывая, как ехать до указанной мачехой больницы. Внутри всё клокотало, страх мешался с яростью. В следующий раз, когда встречу Себа, возьму его за патлы и буду держать, пока он не объяснит, что это был за саботаж. Как вообще можно было не понять, чего я от него хочу?! Или он думает, что я задавала вопросы из академического интереса, а адрес отца дала по приколу?
Больница находилась в новом красивом здании, облицованном резными панелями. Холл больше походил на какой-нибудь бизнес-центр: резные стойки, узоры на стенах и доски со списками отделений и персонала поблёскивали позолотой. Только необходимость надеть на входе бахилы и почти неуловимый, но без труда опознаваемый больничный запах заставили меня вспомнить тот месяц, который я сама провела в больничных стенах три года назад.
Увидев папу, я в первый момент его не узнала. Его голова и нос были обмотаны бинтами, но даже сквозь них было видно, насколько нос распух. Ещё одна багровая опухоль окружала глаз. И бинты на торсе. И перевязанная кисть правой руки.
- Нела? - папа тем не менее попытался улыбнуться. - Проходи, дочка, не топчись в дверях.
- Папа... - чувствуя, как печёт в горле и глаза становятся мокрыми, пробормотала я. - Прости, мне так жаль...
- Ты-то тут причём? Проходи, садись.
Шмыгнув носом, я придвинула к больничной койке стул и села, обеими руками вцепившись в лежащую на коленях сумку.
- Тебя Софи вызвала?
- Нет. Я сама ей позвонила.
- Правда? Обычно вы не перезваниваетесь.
- Я хотела тебе рассказать - экзамен, ну...
- Ах, да, экзамен... Защитилась?
Я кивнула. Потом потянулась и взяла его за здоровую руку:
- Ты же поправишься? Что говорят врачи?
- Конечно, поправлюсь, что за вопрос? Ничего не поправимого не случилось, - папа шевельнулся, видимо, пытаясь сесть поудобнее, и поморщился. - Не смотри с таким испугом. Ну, будет у меня кривой нос, переживаемо. А других сломанных костей нет, только трещины и ушибы.
- А голова?! - возразила я, вспомнив собственные головные боли.
- Всего лишь сотрясение мозга, не страшно. Зато отосплюсь.
Я выдавила улыбку, понимая, что папа хочет меня успокоить.
- Это были просто хулиганы, - добавил он. - Никто не хотел меня убить.
Я уставилась на свои колени. Пока не хотели, но кто знает, что будет дальше? Если уж дошло до такого, не значит ли это, что мне нужно всё ему рассказать?
- Они что-нибудь говорили?
- В смысле? - удивился папа.
- Ну... почему тебя бьют? Может, что-то кричали, что-то, что поможет их найти...
- Да нет, - папа пожал одним плечом и снова поморщился. - Просто налетели, сбили с ног, а потом убежали. У меня уже была полиция, не беспокойся. Тебе не нужно выполнять её работу. Или... ты думаешь, это были те же, кто тогда ломился к тебе?
- Не знаю, папа.
- Наверное, всё-таки совпадение, - с сомнением проговорил отец. - Ладно, лучше расскажи про свой экзамен. Как всё прошло?
Я начала рассказывать, хотя былого энтузиазма не осталось и в помине. Через некоторое время в палату заглянула медсестра и очень вежливо напомнила, что пациента не стоит утомлять.
- Да-да, мы сейчас, - отозвался папа. - Скажи-ка мне, Нела, ты так и не решила, куда будешь поступать? Смотри, ты и так запрыгиваешь в последний вагон. У тебя осталось меньше месяца на подачу заявления, надо определяться.
Я вздохнула. Кто про что, а папа про учёбу.
- Не знаю. Может, на исторический? - добавила я. Сегодня у меня неплохо получилось, да и писать работу было интересно. Может, и правда начать изучать именно это направление?
- Было бы неплохо, - согласился папа. - А о специализации не думала?
- Нет...
- Тогда подавай на общую историю, - посоветовал он. - Если захочешь сменить сферу, можно будет перевестись.
Я согласно кивнула.
Следующее утро было воскресным, и я с чистой совестью отключила будильник, проспав дольше обычного. И всё равно на первый этаж из спальни я выползла в преотвратном настроении. Сделала себе кофе для бодрости, зажарила яичницу в микроволновке и села завтракать, одновременно рассеянно листая ленту новостей. Прорыв в соседней области, достоверно погибших нет, но есть пострадавшие и один человек пропал без вести. Я поёжилась, снова вспомнив злосчастные фото из коллекции Элиаша. Нарушенные Прорывом коммуникации восстанавливаются, материальный ущерб оценивается... Я сдвинула ленту дальше. Принят новый закон о страховании автомобилей - ну, это мне не интересно. Какие-то протесты против чего-то за рубежом. Бизнесмен Яхим Кемпка, известный в прошлом как криминальный авторитет по прозвищу Дед, был найден мёртвым в своём доме... Что?!
Я ткнула пальцем в экран, раскрывая одну статью, потом вторую, третью... Оказалось, что Яхим Кемпка умер не в одиночестве. Вместе с ним в мир иной отчалили его сын, невестка, начальник охраны и сама охрана дома в количестве трёх человек, а ещё совладелец фирмы, основателем которой был Кемпка, и парочка деловых партнёров - из, как говорили, бывших высокопоставленных членов его банды. Всего десяток покойников в одном доме. Видимых повреждений на телах не обнаружено, полиция отрабатывает версию отравления. Тревогу подняла приходящая горничная, приехавшая в дом и увидевшая трупы. По свидетельству охранника на пропускном пункте элитного посёлка, где жил Кемпка, все умершие, кроме охраны, сами съехались к дому накануне вечером, видимо, спешно вызванные хозяином на ночь глядя. Охрана умерла на своих постах, а остальные вошли через парадную дверь, собрались в одной комнате - и тоже умерли.
Я отложила телефон подрагивающими руками и уставилась в пространство, пытаясь упорядочить сумбур в голове. Потом снова притянула трубку к себе. Номер Себа уже можно было выучить наизусть, всё равно я звонила ему чаще, чем кому бы то ни было. Гудок, второй, после чего раздался спокойный голос:
- Да, Нела?
- Себ, приезжай ко мне, - как ни странно, мой голос тоже прозвучал ровно. - Немедленно.
- Еду, - лаконично ответил Себ.
К его приезду я успела допить ставший безвкусным кофе, почистить зубы и одеться - всё же не настолько мы близки, чтобы встречать его в халате. Все эти обыденные действия немного успокоили меня. Так что, когда раздался звонок в дверь и я пошла открывать, руки у меня уже не дрожали. Конечно, все интересующие вопросы можно было задать и по телефону. Но мне почему-то было важно заглянуть ему в глаза.
- Заходи.
Себ вошёл и остановился посреди комнаты, вопросительно глядя на меня. Я взяла телефон, вывела на него статью о смерти Кемпки и протянула ему экраном вперёд:
- Это - твоих рук дело?
Себ подался вперёд, всматриваясь в мелкий текст, и кивнул:
- Да.
Вот так, коротко и бесстрастно. Я медленно опустилась в кресло.
- Ты не шутишь?
- Нет, - Себ развёл руками: - Я ведь говорил - нет того, чего я не сделаю ради тебя.
Я пристально смотрела на него, не зная, что ещё сказать. Да, я догадывалась, что Себ - не невинная ромашка, что ему уже приходилось убивать. Но всё же в глубине души не верила. И лишь теперь мне стало ясно окончательно и бесповоротно: слова Себа о готовности убить - не поза и не преувеличение. Передо мной стоял убийца. Массовый. Вероятно, серийный. Я поймала себя на том, что подтянула к себе обе ноги, поставив пятки на сиденье, и обхватила колени руками. Как там вещает популярная психология - поза зародыша сама комфортная, и в стрессе человек стремиться принять именно её. Пауза затягивалась, и я, чтобы хоть чем-то разбить звенящее молчание, слабо шевельнула рукой:
- Сделай мне чаю.
Себ послушно направился в кухонный угол. Когда он отвернулся, я, словно кролик, избавившийся от гипноза удава, вскочила с кресла и ушла, почти убежала на второй этаж, в свою спальню. Мне нужно было побыть одной. Осмыслить происшедшее, да просто справиться со страхом. Господи Боже, Себ вчера вечером убил десять человек! А теперь появился тут, как ни в чём не бывало, да и почему бы ему не появиться, ведь я сама позвала его в дом. И теперь я наедине с убийцей... Который защищал меня от опасностей, пальцем при этом не тронув, так что оставить панику! Между прочим, те первые напавшие на меня, ещё на парковке... Я думала, что они остались валяться без сознания, но скорее всего там остались лежать три трупа. Может, и это Себу на вид поставить?
Но тогда я никак не могла воздействовать на происходящее: одни решили на меня напасть, другой защитил, как захотел, или как смог. Меня никто не спросил. А теперь... Ведь это я приказала Себу разобраться с проблемой. Я дала ему карт-бланш, сказав "делай что хочешь". Да, я не думала, что он решит проблему именно так, но... Из песни слова не выкинешь - по крайней мере часть ответственности лежит на мне.
Но, с другой стороны, а как ещё Себ мог обезопасить меня раз и навсегда? Явиться к Кемпке и вежливо попросить оставить меня в покое?
В раскрытую дверь деликатно постучали. Я вздрогнула и отвернулась от окна, выходившего в заросший сад.
Я покачала головой и вышла из комнаты мимо посторонившегося парня. Чаю мне тоже не хотелось, но отказываться, раз уж сама попросила, было неудобно. Так что я приняла кружку из его рук и сделала глоток.
- Не слишком сладко?
- Нет, - ответила я, и он с улыбкой кивнул. А видела ли я у него какие-нибудь ещё эмоции, кроме вот этой ровной доброжелательности? В общении со мной - пожалуй, что ни разу. Это маска, хорошее самообладание, или он действительно вот такой? Как... Как робот, настроенный на выполнение одной программы, за рамками которой ничто не имеет значение. Разве что раздражается, когда что-то или кто-то начинает ей мешать.
- Полиция тебя не найдёт? - я снова глотнула чаю.
- Нет, я не оставил улик.
- Ты уверен?
- Абсолютно. Нела, тебе не о чем беспокоиться.
- Хочу надеяться, - пробормотала я. Но ведь действительно, о происшедшем тогда на парковке меня никто так и не спросил. Авось пронесёт и на этот раз.
А ведь если Себ способен одним махом убить десяток человек... В охраняемом доме, пусть и не самом охраняемом в стране, но всё же... И выйти сухим из воды, а значит не подставить и меня... И человек, способный на такое, мне послушен...
То у меня в руках могущество. И нешуточное. Правда, я понятия не имею, на что это могущество можно применить.
Я снова глотнула чая, запивая пришедшую в голову мысль. Наверное, это и к лучшему, что мне не нужны услуги преданного убийцы... Ну, впредь не будут нужны. И всё равно осознание своей власти щекотало нервы, вызывая во мне прежде незнакомое, но приятное чувство. Сегодняшний день показал, что не только готовность Себа убивать не была преувеличением, но и готовность выполнить любой мой приказ - тоже.
Никогда прежде я не чувствовала своей власти над другим человеком. Говорят, что власть - как наркотик, что, единожды вкусив её, многие люди готовы на всё, лишь бы с ней не расстаться. И, кажется, сегодня я отчасти поняла, что имелось в виду.
- О чём задумалась? - спросил Себ.
- Да так, ни о чём. Между прочим, на той неделе концерт, не забыл ещё?
- Не забыл, - с улыбкой кивнул Себ.
Тест по математике заставил меня поломать голову, один пункт я так и не решила, и ещё в паре мест не была уверена в правильности своих ответов. Но, в принципе, на безупречную сдачу именно этого экзамена я и не рассчитывала. Я грызла ручку, рассматривая набросанную на отдельном листке схему проверочного решения, когда в дверь заглянул секретарь нашего директора и поманил к себе одного из надзирающих преподавателей. Тот подошёл к двери, выслушал сказанные негромким голосом слова и оглянулся, как мне показалось, на меня. Нет, не показалось - дверь закрылась, и преподаватель прошёл прямо ко мне.
- Нела, когда закончишь, зайди к директору.
- К директору? А что случилось?
- Тебя там ждут.
- Кто?
Пожатие плечами стало мне ответом. Я мысленно перебрала свои школьные грехи - да вроде не за что меня к директору вызывать. Дисциплину не нарушала, уроков и экзаменов не срывала, в пьяном виде не появлялась... Тем более, учебный год окончен, если что-то и было, то сейчас уже поздновато спрашивать.
О другой возможной причине вызова не хотелось и думать. Я даже серьёзно прикинула возможность сбежать, но это не имело смысла. Аттестат мне нужен, а конфликт с директором - не лучший способ его получить. Да и куда тут спрячешься, мой адрес - секрет невеликий.
Так что, сдав работу, я не пошла сразу к выходу, а спустилась этажом ниже и постучала во внушительно выглядящие двери.
- Входите. А, это ты, Нела. Проходи, присаживайся.
Наша директриса доброжелательно улыбнулась мне. Кроме неё в кабинете находились аж целых четыре человека: трое мужчин и одна женщина. Двое мужчин сидели с одной стороны директорского стола, женщина с последним мужчиной, выглядевшим моложе всех остальных, с другой. Я прошла и села на предложенный мне стул, в то время как директриса, к моему удивлению, вообще устроилась где-то сбоку, словно была в собственном кабинете не хозяйкой.
- Итак, вы - Нела Черны, две тысячи восьмого года рождения, ученица этой школы, - сказал один из мужчин, оказавшийся прямо передо мной.
- Да, это я.
- Можно взглянуть на ваш телефон?
Я моргнула, но полезла в сумку. Мужчина передо мной принял телефон и сразу же передал его молодому. Тот немедленно разблокировал экран и принялся в него тыкать. Я не могла видеть, куда именно он лезет, но бесцеремонность удивила и покоробила. Однако запротестовать я не решилась.
- Скажите, вы знаете этого человека?
С протянутой фотографии на меня смотрел Себ. Снято фас, лицо бесстрастное, похоже на официальный снимок на какие-то документы.
- Да, это Себ... Себастьян Горак, он был другом моего брата. А что?
- Давно вы с ним знакомы?
- С месяц примерно.
- То есть, при жизни Элиаша Черны вы с ним знакомы не были?
- Нет.
- И об их знакомстве знаете только со слов Горака?
- Ну, Элиаш тоже упоминал о нём... - осторожно соврала я.
- В каком контексте?
- В смысле?
- Что именно Элиаш вам о нём рассказывал? - спрашивающий мужчина откинулся на спинку стула. Остальные молчали, только тот парень продолжал увлечённо копаться в моём телефоне.
- Ну, я уже точно не помню... Это было давно. Он иногда что-то рассказывал о своих приятелях по университету...
- Себастьян Горак не учился в университете, - заметила женщина.
- Да, я знаю, он художник. Но Элиаш же не обязан был дружить только с однокашниками!
- Верно, не обязан, - мужчина задумчиво постучал пальцем по столешнице. - Скажите, вы не замечали за ним ничего необычного?
- За кем? За Элиашем или за Себастьяном?
- Ну, скажем так - за ними обоими.
- Нет... - мне почти не пришлось изображать растерянность. Себ всё-таки наследил, и им занялась полиция? И мной заодно? Я посмотрела на директрису, и та ободряюще кивнула мне.
- А что я должна была заметить?
- Странное поведение? Может, они говорили о чём-то необычном? Какие-то странные явления?
- Какие явления? Я не понимаю... У них были проблемы с законом? - не утерпела я.
- С законом? Нет, насколько мне известно. Ладно, оставим эту тему. Насколько тесно вы общаетесь с Себастьяном Гораком?
- Ну, он иногда провожает меня в школу и из школы. Бывает в гостях, иногда мы заходим куда-то.
- Под каким предлогом он с вами познакомился?
- В смысле? Он сказал, что Элиаш просил его присмотреть за мной в случае чего.
- И он собрался только в мае? - снова влезла женщина.
- Ну, мало ли, может, у него были другие дела. И вообще, а почему вы спрашиваете? Вы, собственно, кто такие?
- Нела! - шикнула директриса.
- Нет, а по какому праву этот допрос? Вы из полиции?
- Не будем горячиться, - мужчина поднял руку, останавливая и директрису, и открывшую рот женщину. - Её вопросы правомерны. Нет, госпожа Черны, мы не из полиции, но у нас есть разрешение вашего отца. Вы можете связаться с ним и получить подтверждение, что он одобрил этот разговор. Готово? - он повернулся к тому, кто терзал мой телефон.
- Сейчас, - не отрываясь от своего занятия, отозвался тот. - Ещё пара минут.
- Мы можем подождать, пока вы не позвоните, или продолжить разговор - как хотите. Или попросите телефон у госпожи директора.
Я обвела их взглядом. Мужчина напротив был совершенно спокоен, женщина поджала губы, но промолчала. Третий и вовсе не принимал участия в беседе, только иногда поглядывал на того, кто вёл допрос.
- Мой отец в больнице, - в конце концов, сказала я. - Может, он сейчас спит. Что ещё вы хотите знать?
Допрашивающий удовлетворённо кивнул.
- В начале месяца к вам выезжала полиция, потому что некие люди пытались вломиться в ваш дом, - сказал он. - Это правда?
- Да, правда.
- Вы знаете, кто это был и что им было нужно?
- Нет. Они не сказали, а я, знаете ли, как-то побоялась спрашивать.
- Горак вам ничего не говорил по этому поводу?
- Нет. А что он мог сказать?
- Мало ли... Нападение на вашего отца так же не раскрыто?
- Насколько мне известно, нет. Думаете, это как-то связано?..
- Всё возможно. Имя Яхим Кемпка вам что-то говорит?
- Нет. А, или это тот... в новостях было, какой-то авторитет криминальный. Он умер, да?
- Да, он умер. Скажите, Элиаш или Себастьян никогда не упоминали его имени?
Я решительно покрутила головой. Исследователь телефона наконец закончил своё занятие и положил многострадальную трубку на стол, тоже отрицательно качнув головой в ответ на взгляд допросчика.
- Можно я заберу? - я протянула руку к телефону.
- Да, забирайте. Скажите, Элиаш вам когда-нибудь рассказывал о сути своих занятий? О том, что он делал в университете?
- В смысле - что делал? Он учился. На факультете физики сложных систем. Я не вникала в подробности, мне это не интересно.
- Вы знакомы с кем-то ещё из его друзей или приятелей?
- Нет.
- Нет?
- Он учился в закрытой гимназии, я там не бывала. А его приятели - взрослые парни. Брат считал, что мне ещё рано с кем-то встречаться, надо учиться. И старался меня с ними не сводить.
- Ах, вот оно что... - улыбнулся мужчина. - Что ж, больше вопросов к вам нет. Но нам нужно осмотреть ваш дом и вещи вашего брата. Поедем прямо сейчас, если вы не возражаете.
Было очевидно, что последнее сказано исключительно из вежливости. Мужчина поднялся, и остальные тоже встали.
- Наш дом уже осматривала полиция после его смерти, - возмущённо сказала я. - И ничего такого не нашли.
- И всё же мы настаиваем. И да, разрешение вашего отца на осмотр у нас тоже есть.
Я сжала губы, но чувствовалось, что против лома нет приёма. Пришлось тоже встать и пойти к двери. Самый молчаливый из мужчин открыл её передо мной и всеми остальными.
- Можно я схожу в туалет? - угрюмо спросила я, оказавшись в коридоре.
- Да, разумеется. Йозеф, проводи.
Дойдя под конвоем молчаливого Йозефа до женской уборной, я закрыла за собой дверь, выхватила телефон и на мгновение задумалась, косясь на створку. Слышимость здесь не очень... В смысле, лучше, чем мне бы хотелось. И я отправила Себу смс-ку: "Не жди меня у школы. Это приказ".
Хотя опасность со смертью Деда скорее всего миновала, я попросила Себа попасти меня ещё какое-то время, на всякий случай. Но сталкивать его с этой компанией точно не стоило.
Приказ Себ выполнил - когда мы подошли к выходу со школьного двора, рядом с ним никто не стоял. Зато за воротами был припаркован внушительного вида автомобиль. Йозеф и молодой одновременно распахнули дверцы перед своими спутниками. Женщина села на заднее сиденье, и молодой жестом предложил мне занять место рядом с ней. В результате я оказалась зажата между ними, тот, что допрашивал меня, сел на переднее сиденье, а Йозеф обошёл машину и устроился за рулём.
- Вы живёте на Марковом мосту, восемь? - уточнил главный.
- Да, - лаконично отозвалась я и замолчала. Документы Элиаша - они в моём доме, но отдавать их этой четвёрке я не хотела. Но ведь я даже не подумала их как следует спрятать. Вот дура, надо было отдать их Себу, как и собиралась поначалу. Но теперь поезд ушёл. Может, просто не пустить этих в дом? Заклинания Себа доказали свою действенность. Вот только... Если это те, кого я подозреваю, где гарантия, что среди них нет ещё одного Стража? И Видящего, до кучи, способного, по словам Себа, узреть чужое колдовство. С них станется и взломать его заклинание, а если и нет, то отказавшись от осмотра, я распишусь в том, что мне есть что прятать.
Зарычал мотор, и машина плавно тронулась с места. Я напряжённо вспоминала, где лежит папка, стараясь не выдать своей нервозности. Время от времени я зачем-то доставала её и перелистывала, хотя понятнее содержимое не становилось. Вот и вчера перед сном я бездумно перебирала спрятанные в пластик страницы, размышляя о том, что, если я всё-таки хочу разобраться в сути Элиашевых изысканий, мне придётся искать консультанта. А где ж такого возьмёшь, чтобы не только согласился помочь, но и никому об этом не рассказал? Можно попытаться отыскать кого-то из студентов того же факультета, где учился брат, но доверять ему тайну мне придётся вслепую. Так ни до чего и не додумавшись, я просто отложила папку в сторону и ушла спать. Так что... да, теперь она лежит на диване перед камином. Том самом диване, что повёрнут спинкой ко всей остальной комнате.
Путь, который на автобусе занимал четверть часа, машина проделала за пять минут. Вслед за молодым человеком я вылезла перед нашим палисадником и прошла к двери, на ходу вытаскивая ключ. Отперла замок, обернулась и увидела, что допросчик, стоя прямо за мной, очень внимательно изучает фасад дома. Может, действительно Видит?
- Заходите, - сказала я. Мужчина опустил глаза и кивнул.
Гостиная встретила нас обычной тишиной. Я прошла на середину комнаты, убеждаясь, что сиденья дивана от двери не видно. И от центрального стола тоже. Гости меж тем осмотрелись по сторонам, видимо, пришли к молчаливому соглашению, и женщина с молодым направились к лестнице наверх, а оставшиеся двое - к шкафам в гостиной.
- Я вам не помешаю? - постаравшись подпустить в голос нотку сарказма, спросила я.
- Сядьте пока куда-нибудь, - главный повёл рукой в воздухе.
Да как скажете. Я обошла диван и, благодаря про себя Господа, надоумившего меня утром надеть широкую юбку, уселась прямо на лежащую в углу сиденья папку. Сидеть так оказалось не очень удобно, я сбросила туфли, закинула на диван ноги и оперлась спиной о широкую подушку угловой спинки. Папка оказалась надёжно прикрыта складками материи. Я потянулась к столику, взяла пульт, включила висящий над камином телевизор и демонстративно уставилась на экран.
Мужчины ходили по гостиной, добросовестно суя носы во все щели, полки и шкафы. Йозеф надолго застрял у книжного шкафа, главный обошёл диван, посмотрел на меня, но ничего не сказал. Бегло оглядел камин и каминную полку, где при всём желании ничего нельзя было спрятать, и прошёл в кухонную зону. Пооткрывал все шкафы, изучил ящик со столовыми приборами, заглянул даже в духовку и микроволновку.
На экране телевизора мельтешила дурацкая реклама: модельно выглядящее семейство светилось от счастья при виде чистящего средства для унитаза. Потом пошла заставка кулинарной передачи. Иногда слышно было, как наверху ходят остальные двое. Потом молодой спустился вниз и молча протянул главному конверт.
- Что это? - тот заглянул внутрь, подошёл к дивану и протянул конверт мне. Я приподнялась и наклонилась вперёд, убеждаясь, что передо мной те самые фотографии.
- А... Нашла в вещах Элиаша. Гадость какая-то, я даже смотреть не стала.
Должно быть, неподдельное отвращение на моём лице его убедило, так как никаких больше вопросов не последовало. Молодой вернулся наверх, чтобы вскоре спуститься обратно вместе с женщиной. Видимо, осмотр был окончен, четвёрка обменялась кивками, после чего трое направились к двери, а вот Йозеф шагнул к столу, выдернул из стоявшего там ноутбука зарядный шнур, а сам ноутбук сунул под мышку.
- Эй! - я вскочила с места, забыв даже про папку. - У меня экзамены, он мне нужен!
- Получите завтра у директора школы, - впервые открыл рот Йозеф. Догнал остальных у прихожей, через секунду входная дверь хлопнула, и я осталась в одиночестве.
- Ну, блин, - сказала я в пространство. Потом поднялась в спальню, выдвинула ящик стола и убедилась, что флешка Элиаша тоже пропала. Вместе с моей собственной, на которой я хранила резервные файлы с ноутбука. Фото и тот фильмец - чёрт с ними, не велика потеря, но вот своё было жалко.
Впрочем, надо отдать им должное, обыск они провели аккуратно, если не присматриваться, и не заметишь, что кто-то трогал вещи. Я заглянула в комнату Элиаша, которая стояла пустой со времени его смерти: я навела в ней порядок, одежду папа после похорон увёз в благотворительную организацию. И компьютер брата забрал тогда же. Но вот книги остались на своих местах, и даже распечатанный братом портрет знаменитого физика так и висел на стене. Теперь, погуглив, я знала, что это и есть тот самый Матей Земанек, давший своё имя элитной гимназии. И не удивилась, прочитав, что он был пионером научного исследования Прорывов.
Спустившись вниз, я взялась за телефон, но в последний момент заколебалась. А что, если мои звонки прослушиваются? Хотя, если б это было так, мне не удалось бы так легко изобразить неведение насчёт Кемпки. Но всё равно, пусть это и паранойя, но всё же лучше дождаться встречи с Себом лицом к лицу.