Аннотация: Совсем альтернативный вариант истории Сарьера, где никаких файа нет, а есть лишь Парящая Твердыня.
Рассвет в ущелье у поселка "Рудник-12" был холодным и молчаливым. Скалы, окрашенные в багрянец восходящего солнца, стояли как немые стражи. По пыльной ленте грунтовой дороги, разбитой колесами, медленно, с гудением дизелей, ползла колонна. Операция "Стальной Серп". Разведка Стрелков засекла в районе "Рудника-12" необычно оживленное движение и источники радиоизлучения. Был сделан вывод, что повстанцы создали здесь не просто лагерь, а укрепленный узел связи и снабжения. Для его ликвидации был выделен сводный отряд в составе усиленного батальона "Друзей" (480 человек, 12 БТР, 4 танка), усиленный взводом Стрелков (36 человек) и двумя группами Хищников (клан "Тигры", 8 человек). Цель: около 300-350 бойцов из объединенного фронта "Свободный Юг", укрепившиеся в заброшенном горняцком поселке "Рудник-12" и на прилегающих холмах.
Впереди, как бронированные черепахи, шли четыре тяжелых танка, их гусеницы с ленивым скрежетом перемалывали камни. За ними - БТРы, их серые бока и стволы пулеметов смотрели на безмолвные склоны. За техникой, в полном боевом снаряжении, шли пешие порядки "Друзей Сарьера" в своих серых мундирах. Их лица под касками были сосредоточенны и пусты. Они не видели врага, а только молчаливые, безжизненные скалы. Воздух был чист и прозрачен, пах полынью и пылью.
Они не видели, как на одном из склонов, в гуще чахлого кустарника, дрогнула ветка. Не видели шеврона, пришитого к плечу худого парня в выцветшей куртке, его палец, лежавший на спуске самодельного миномета. Не видели десятков глаз, впившихся в них из-за камней, полных ненависти и страха. Колонна сил Сарьера двигалась к поселку по единственной пригодной для техники грунтовой дороге, пролегавшей через узкое ущелье. Стрелки и Хищники вели разведку на флангах, но мятежники подготовились. Они не выставили посты на виду, а зарылись в склоны, укрыв свои позиции кустарником.
Командир головного танка что-то негромко сказал в радиостанцию. Колонна замедлила ход, входя в самую узкую часть ущелья. Для парня у самодельного миномета, спрятанного в каменоломне, это был сигнал. Для колонны Сарьера - начало ада. И тишину разорвал один-единственный, короткий и сухой звук.
Хлопок. Из миномета был сделан выстрел. Он был негромким, словно вылетела огромная пробка. И через мгновение перед кабиной первого БТР взметнулся султан земли и камней. Снаряд не попал в цель, но его было достаточно, чтобы заставить колонну остановиться. Это был сигнал. Словно невидимая стена рухнула, и с обеих сторон ущелья захлопали выстрелы. Нестройные, громкие - треск охотничьих ружей, более резкие - старые винтовки. Огонь был беспорядочным, но плотным. Пули защелкали по броне БТР, словно град по жестяной крыше. Скалы загремели от стрельбы, как тысяча кузнецов.
На секунду в колонне воцарилась заминка, но она длилась лишь до первого крика командира Друзей: "Засада! К бою!"
Двери БТРов распахнулись, из них посыпались солдаты, занимая позиции за колесами и в неглубоких кюветах. Залязгали затворы. "Друзья", действуя по уставу, быстро развернулись. Отделения заняли оборону по сторонам дороги, открыв ответный шквальный огонь из автоматических карабинов. Мир наполнился оглушительным грохотом - теперь уже ответным, более плотным и организованным. Тяжелые пулеметы на БТРах застрочили длинными очередями, поливая склоны веерами трассирующих пуль, высекая из камней снопы искр. Однако, укрытые в окопах мятежники несли минимальные потери. Их беспорядочный огонь был смертоносно эффективен в этой каменной ловушке. Командир видел, как один из его солдат, не успев добежать до укрытия, дернулся и упал лицом в пыль. Красное пятно расплылось на спине его серой шинели. Он не двигался.
Казалось, сама земля и камни восстали против армии Сарьера. И в этом хаосе ещё никто не заметил, как на флангах, бесшумные, как тени, замерли в стрелковых позах фигуры в черной форме. И уж точно никто не видел нескольких пятнистых силуэтов, что, сливаясь с рельефом, уже начали свое смертоносное движение в тыл засадчикам. Сражение только начиналось.
* * *
Этот миг растянулся, наполненный оглушительной какофонией выстрелов, криков и лязга металла. Но для капитана Друзей Степана Маркова всё происходило с неестественной, кристальной ясностью. Он видел, как пуля отрикошетила от брони штабного БТР и срезала сук на сосне позади него. Он слышал хриплый вопль своего солдата, раненного в плечо. И он видел, как бесполезно бьют его пулеметчики по укрытым позициям на склонах.
"Горизонт! Бьют сверху! Огонь на подавление по гребню!" - закричал он в рацию, его голос пропал в грохоте, но жест рукой был понят. Пулеметный ствол на штабном БТР задрался выше, выплевывая в небо свинцовую очередь.
Именно в этот момент всё изменилось.
Сначала он заметил это краем глаза. На левом склоне, там, где только что яростно строчил автомат мятежника, огонь вдруг прекратился. Не смолк, а именно резко оборвался. Потом ещё один. И ещё. Без единого ответного выстрела. Словно невидимый серп прошелся по позициям засадчиков.
Стрелки. Положение спасло то, что Стрелки и Хищники не шли в колонне. Пока основные силы принимали удар на себя, они вышли в тыл и на фланги засадной группе мятежников.
Теперь они работали. Их мощные бесшумные винтовки с дальностью до 400 метров говорили шепотом, но каждое слово было смертельным. Их пули находили цели с хирургической точностью. Один за другим умолкали пулеметные гнезда и расчеты минометов мятежников. Паника начала охватывать их ряды.
Марков не видел их - лишь результаты. Парень, пытавшийся перезарядить свою самодельную "трубу", вдруг резко откинулся назад, как будто его ударил в голову невидимый молот. Его напарник замер в недоумении на секунду, - и этого мгновения хватило, чтобы следующая пуля нашла и его.
Паника, сначала тихая, как змеиный шепот, поползла по рядам мятежников. Их яростный, но беспорядочный огонь стал рваться, терять плотность. Они начали стрелять наугад, в заросли, чувствуя, что их фланги обнажены, а противник, которого не видно, методично выкашивает их одного за другим.
И тогда случилось то, что заставило содрогнуться даже видавших виды Друзей.
С правого фланга, откуда атаки совсем не ждали, донесся звук. Не выстрел, не крик. Короткий, обрывающийся хрип. Потом - дикий, животный вопль ужаса, который был громче любого залпа.
Хищники вошли в дело. Под покровом шума боя две группы из четырех пятнистых теней бесшумно сблизились с позициями противника. Они двигались стремительно и неожиданно.
Один из мятежников, прятавшийся за валуном, внезапно почувствовал теплое дыхание на своей шее. Он обернулся - и увидел кошмар. Пятнистый, облегающий меховой комбинезон, скрывающий всю фигуру, и маску с безжизненными глазами хищной кошки. Он не успел вскрикнуть. Быстрый, как молния, удар - и стальной коготь, скрытый в рукаве, на мгновение блеснул в утреннем солнце, прежде чем найти свою цель. На холодные камни брызнула горячая кровь.
Другой засадчик, услышав шорох, резко развернулся с ножом наготове. Но его противник был уже не там. Тень метнулась под его рукой, и он почувствовал жгучую боль в горле - перерезанные артерии. Он рухнул с хрипом, и последнее, что он увидел, - это гибкая пятнистая фигура, уже атакующая его товарища.
Это был не бой. Это был разгром. Там, где Стрелки работали на дистанции, как хладнокровные хирурги, Хищники устроили в ближнем бою кровавую бойню. Их движения были стремительны, смертоносны и нечеловечески эффективны. Они не брали пленных. Они охотились.
Вспыхнули короткие, яростные схватки. Выдвижные стальные когти и отточенное мастерство рукопашного боя против ножей и топоров не оставляли мятежникам шансов в ближнем бою. Психологический эффект оказался сокрушительным. Мятежники, ещё минуту назад чувствовавшие себя хозяевами положения, теперь видели смерть, подбирающуюся к ним с двух сторон: невидимую и беззвучную - слева, и быструю, звериную - справа. Их строй рухнул.
- Вперед! Закрепить успех! - рявкнул Марков, почувствовав перелом в битве. - Первой и второй ротам - зажать их к центре! Остальные - огонь на отсечение!
БТРы с ревом рванули с места, давя колесами тела убитых. "Друзья" поднялись в контратаку, их карабины теперь били прицельно, по мелькающим в панике фигурам, бегущим по склонам. Танки, наконец, получили четкие цели и начали методично долбить по ещё сопротивляющимся огневым гнездам.
Ущелье, бывшее ловушкой, превратилось в мышеловку для тех, кто её приготовил. Инициатива безвозвратно перешла к силам Сарьера. Через двадцать минут организованное сопротивление засадного отряда было сломлено. Оставшиеся в живых разбежались по лесу.
Первый, самый страшный удар был отбит. Но впереди, за поворотом, темнели развалины "Рудника-12", и все понимали - настоящая битва ещё впереди...
Расчистив путь, силы Сарьера вышли на равнину перед "Рудником-12". Поселок представлял собой груду серых бетонных развалин, идеальных для обороны. Но поселок молчал. Это молчание было тяжелее любого выстрела. Он был подобен затаившемуся зверю, готовому к смертельному прыжку.
Капитан Марков, пригнувшись за броней БТРа, скользил взглядом по мертвым окнам, черным провалам подъездов, скелету колокольни чудом уцелевшей церкви. Где-то там был враг. Это чувствовалось каждой клеткой, натянутой, как струна.
- "Ястреб-1", "Ястреб-2", выходите на указанные точки. Приготовиться к огневому подавлению, - его голос в рации был хриплым, но твердым.
Два танка с грохотом отделились от колонны, их широкие гусеницы вдавливали в землю щебень и пыль. Они заняли позиции на флангах, их длинные стволы начали медленно, угрожающе поворачиваться, выискивая цели.
Мятежники были к этому готовы. С колокольни, с её высоты, ударил пулемет. Длинная, разрывная очередь. Не трофейный автомат - что-то мощное, крупнокалиберное. Трассирующие пули, как нити раскаленного металла, прошили воздух и ударили по броне головного БТРа, заставив его экипаж инстинктивно пригнуться.
Это был сигнал. Из-за груды кирпича брызнула огненная струя. Самодельный огнемет. Жидкий ад, шипя и чадя черным дымом, выплеснулся на застывший БТР. Сталь задымилась, краска вспучилась. Люк распахнулся, и один из солдат, объятый пламенем, с криком вывалился на землю. Воздух запах горелым металлом, бензином и паленой плотью. Из окон домов ударили трофейные автоматы. В ответ танковый снаряд превратил развалины, откуда бил огнемет, в пылающую груду камней.
- "Ястреб-2", колокольня! Разнеси её к чертям! - закричал Марков.
Башня танка резко довернулась. Глухой выстрел, оглушительный взрыв. Снаряд ударил в основание колокольны. Кирпичи и пыль взметнулись фонтанем. Конструкция дрогнула, но устояла. Пулемет умолк лишь на секунду, затем снова застрочил, теперь яростнее и беспощаднее.
Бой перешел в новую, ужасающую фазу. "Друзья", залегая за любым укрытием, вели беглый огонь по окнам и проломам. БТРы отвечали пулеметными очередями, но мятежники были мастерски укрыты в лабиринте развалин. Их выстрелы были коварны и точны. Марков видел, как ещё один его солдат корчился на земле, схватившись за ногу. Он почувствовал знакомое леденящее чувство - чувство затягивающейся мясорубки. Да, он действовал по плану. Танки и БТР выдвинулись на прямую наводку и начали методично разрушать опорные пункты обороны. Но один из БТР получил попадание из самодельного огнемета и выгорел дотла. Лобовая атака превратилась бы в бойню.
И снова их спасли элитные части. Пока основная группировка Друзей отвлекала на себя внимание, взвод Стрелков и одна группа Хищников совершили обходной маневр. Они просочились в поселок с тыла, со стороны старой дренажной канавы. В наушниках Маркова раздался ровный, безэмоциональный голос командира Стрелков:
- "Молот", это "Тень". Начинаем зачистку с севера. Держите их внимание.
Почти сразу же пулемет на колокольне захлебнулся. Марков в бинокль увидел, как один из Стрелков в черной форме и пластинчатом панцире метнулся из-за угла полуразрушенного склада, сделал несколько точных выстрелов из своей длинной винтовки в сторону колокольни и так же быстро скрылся. Они работали маленькими группами, как волчьи стаи, откусывая по кусочку от обороны мятежников.
А потом, с тыла поселка, донесся новый звук. Не стрельба, а нечто иное. Короткие, сдавленные крики. Лязг, похожий на падение железа. Взрыв гранаты, но негромкий, приглушенный стенами.
Хищники проникли в логово.
Марков представил, как это происходит. Пятнистые тени, скользящие по дренажным канавам. Внезапные появления в самых неожиданных местах. Молниеносные, беззвучные атаки стальными когтями в темноте подвалов и коридоров. Паника, которая теперь царила уже в рядах защитников поселка. Их тыл был беззащитен перед этим призрачным ужасом. Стрелки, используя свои винтовки и кевларовые панцири, очищали здание за зданием, подавляя узлы сопротивления. Хищники же, как призраки, исчезали в подвалах и на чердаках, устраивая засады на пытавшихся отступить или перегруппироваться мятежников.
- Всем ротам! Вперед! Используем замешательство! - скомандовал Марков, чувствуя, как чаша весов качнулась.
"Друзья" поднялись в решительную атаку. Под прикрытием огня БТРов и танков, которые теперь били уже не вслепую, а по обозначившимся целям, серые мундиры рванулись к первым развалинам. Врукопашную, гранатами и штык-ножами они начали выкуривать мятежников из их укрытий.
Бой распался на десятки мелких, яростных схваток среди обломков цивилизации. Грохот выстрелов, взрывы гранат, крики и хрипы слились в единый кошмарный хор. Но теперь инициатива была в руках Сарьера. "Рудник-12" медленно, ценой крови, но возвращался под контроль Сарьера...
* * *
Через три часа бой стих. Основные силы мятежников были уничтожены, около полусотни сдались в плен. Солнце поднялось выше, но его свет не приносил утешения. Он лишь ярче освещал то, что осталось от "Рудника-12". Дым скрывал трупы и раны. Воздух был густым и едким - гарь, пыль и смерть.
Марков стоял посреди руин, прислонившись к горячей броне БТРа. В ушах всё ещё стоял оглушительный грохот боя, теперь сменившийся звенящей, обманчивой тишиной, которую разрывали лишь отдаленные выстрелы - Стрелки и Хищники добивали последних отчаявшихся, прятавшихся в подземных лабиринтах подвалов.
Победа? Да. Но её вкус был как пепел. Он видел лицо мертвого солдата из его взвода - спокойное, с закрытыми глазами. Парень даже испугаться не успел...
Его взгляд скользнул по полю боя. Санитары "Друзей" уже работали, переворачивая тела, стаскивая раненых в импровизированный госпиталь у уцелевшей стены. Серые мундиры перемешались с лохмотьями мятежников.
- Потери? - его голос прозвучал хрипло и глухо.
Старший сержант, лицо которого было испачкано копотью и кровью, подошел, хромая.
- Восемнадцать убитых, капитан. Тридцать раненых легко, семеро тяжело. Один БТР - груда горелого металла. Ещё два ходовые, но броня пробита в нескольких местах.
- Элита?
- Стрелки - двое раненых. Хищники... - Сержант пожал плечами. - Ничего не сообщили. Наверное, все целы. Призраки, а не люди.
Марков кивнул. Цена победы была ожидаемой. Высокой, но не катастрофической. Для командования - приемлемой. Для него же, видящего эти лица, - нет.
С другого конца поселка, от подъезда к бывшей конторе, показалась группа Стрелков. Они шли строем, неспешно, их черная форма была в пыли, но не потеряла грозного вида. Один из них нес на плече свою длинную бесшумную винтовку, другой что-то говорил в миниатюрную рацию. Они были спокойны и деловиты, как рабочие после тяжелой, но успешной смены.
И тут же, словно из-под земли, вынырнули двое Хищников. Их пятнистые комбинезоны были в темных подтеках, не от грязи. Стальные когти на одной из перчаток были убраны. Они молча обменялись кивком с командиром Стрелков, и те жестом показали вглубь развалин. Хищники кивнули и так же бесшумно растворились в тенях между зданиями, продолжая свою охоту.
Маркову стало не по себе. Эта слаженность, это молчаливое понимание между элитными частями было одновременно впечатляющим и пугающим. Они существовали в своей собственной войне, параллельной той, что вели его "Друзья". Войне без лишнего шума и лишних эмоций.
- Капитан! - К нему подбежал молодой связист. - Штаб передал. Операция "Стальной Серп" завершена. Цель уничтожена. Документы и аппаратура связи в командном бункере отсутствуют.
- Бункер?.. - Марков удивленно поднял бровь. Он не знал о бункере.
- Хищники нашли в здании управы. Говорят, руководство мятежников ушло ещё за несколько часов до нашего прихода. По туннелю, о котором Хищники не знали.
Вот так. Победа оказалась фальшивой. Они разгромили гарнизон, но голова змеи ускользнула. И это означало лишь одно. Продолжение ада.
Марков устало провел рукой по лицу. Он посмотрел на дымящиеся развалины, на своих изможденных солдат, на безжизненные тела врагов. Его военный ум бесстрастно анализировал ситуацию. Тактическая и оперативная победа Сарьера. Укрепленный пункт повстанцев ликвидирован. Однако, руководство "Свободного Юга" покинуло поселок до начала штурма, прихватив документы и средства связи. Его батальон понес потери: 18 "Друзей" убиты, один БТР уничтожен, ещё два повреждены. Потери Стрелков - два человека ранеными. У Хищников потерь нет. Сражение в очередной раз показало сильные и слабые стороны обеих сторон: прекрасная оснащенность, выучка и координация элитных частей Сарьера против фанатизма, знания местности и партизанской тактики повстанцев. Но война на этом не закончилась, она лишь ненадолго отодвинулась вглубь лесов и гор...
- Приказываю собрать трофеи и подготовиться к эвакуации раненых, - сказал он, и в его голосе не было ни капли триумфа. - Остальным - окопаться на ночь. Патрули удвоить.
Он знал, что это лишь передышка. Война не закончилась. Враг лишь отступил в тень, зализывая раны, чтобы вернуться с новой силой. И они, "Друзья Сарьера", снова будут ждать его здесь, на этой проклятой земле, под холодными и равнодушными звездами.
* * *
Тишина, пришедшая на смену бою, была обманчива и тяжка, как свинцовое покрывало. Её разрывали не только последние выстрелы, но и стоны раненых, отрывистые команды сержантов, далекий, настойчивый стук - это саперы проверяли подземные ходы на ловушки. Победа пахла гарью, кровью и пылью.
Марков, стоя у горячего борта БТРа, чувствовал не облегчение, а лишь ледяную пустоту истощения. Его "Друзья" хоронили своих и собирали трофеи - ржавые автоматы, самодельные ножи, полусгоревшие патроны. Жалкий улов. Цена ему - восемнадцать жизней.
И тут его внимание привлекло движение на краю поселка. Из-за груды обломков, ведомый одним из Стрелков, вышел Хищник. Его пятнистый комбинезон был в бурых подтеках, маска с кошачьей мордой сдвинута на лоб, открывая молодое, испачканное сажей лицо с холодными, пустыми глазами. Он что-то говорил командиру Стрелков, и тот, кивнув, жестом подозвал Маркова.
- Лейтенант, - голос Стрелка был ровным, без эмоций. - Клан "Тигры" нашел кое-что интересное. Кроме основного бункера.
Хищник молча протянул Маркову небольшой планшет, испещренный схемами и отметками. Это была не военная карта. Это была схема коммуникаций. И на ней, в стороне от "Рудника-12", был отмечен неприметный объект - старая гидрометеостанция.
- Там пусто, - коротко бросил "Хищник", его голос был хриплым, будто не использовался долгое время. - Никаких следов. Но там была радиостанция. Очень мощная.
Марков почувствовал, как по спине пробежал холодок. Они думали, что руководство мятежников просто сбежало. Но что, если это был не побег, а маневр? Что, если весь бой за "Рудник-12" - от засады в ущелье до отчаянной обороны в развалинах - был всего лишь ширмой, спектаклем, чтобы отвлечь их внимание, пока в другом месте готовилось нечто более важное?..
- Штаб ничего не сообщал о метеостанции, - мрачно произнес Марков.
- Штаб, - Хищник усмехнулся, один только уголок его рта дрогнул вверх, - много чего не знает. Они смотрят на карты. Мы смотрим под ноги.
В этот момент где-то высоко в небе, за пеленой дыма, пролетел одинокий реактивный истребитель. Далекий, едва слышный гул. Ублюдок Парящей Твердыни. Наблюдатель, творение инопланетных технологий, доставшихся Старейшинам по воле злого случая.
Марков с ненавистью глянул в небо. Они там, наверху, видели всё это. Видели горстку его людей, гибнущих в пыли, и считали это "приемлемыми потерями".
И тут по рации, на закрытом канале, выделенном для экстренных сообщений, раздался новый, леденящий душу сигнал. Три коротких, три длинных. Код, который он слышал лишь на учениях.
Мстители на подходе.
Марков медленно опустил планшет. Всё встало на свои места. Бегство руководства. Мощный узел связи на метеостанции. Всё это не имело для командования никакого значения. Оно не знало о второй цели, потому что их она не интересовала. Пока его люди умирали в грязи, где-то ждали приведенные в боевую готовность каратели. Командование устало от вылазок постанцев. Оно решило преподать им большой, жестокий и окончательный урок. Урок, в котором его измотанный батальон был бы уже не нужен. Его роль - роль приманки, роль пушечного мяса - была отыграна.
Он посмотрел на своих солдат, на их усталые, закопченные лица. Они думали, что выжили, что самое страшное позади. Они не знали, что являются всего лишь шестеренкой в огромной, безжалостной машине, которая уже перемалывала их победу в нечто иное, более темное и бескомпромиссное.
- Сержант, - голос Маркова прозвучал чужим. - Отменить окопные работы. Готовимся к эвакуации. Мы здесь больше не нужны.
Он повернулся и пошел прочь, оставляя за спиной дымящиеся развалины и горькое знание. Война не отступила в тень. Она перешла на новый, невидимый им уровень. А они, "Друзья Сарьера", оставались на земле, в грязи и крови, пешки в игре, правил которой они не знали.
* * *
Эвакуация.
Слово, которое должно нести с собой облегчение, для Маркова стало горьким и тяжелым, как проглатываемый пепел. Оно висело в воздухе, смешиваясь с запахом гари и смерти. Его солдаты, ещё несколько минут назад ставившие на колени и обыскивавшие пленных, теперь замерли в неловком ожидании. Они смотрели на него, ища в его глазах подтверждения, что кошмар позади. Но он не мог дать им этого.
- Капитан? - старший сержант смотрел на него с немым вопросом. - Мы что, действительно... уходим?
- Приказ, - коротко бросил Марков, отворачиваясь. Он не мог выдержать этого взгляда. - Собирайте раненых. Пленных оставить. Только личное оружие и боезапас.
Ропот прошел по рядам. Оставить пленных? Для солдат, выживших в мясорубке, это было неестественно. Это был их трофей, их доказательство победы, оплаченной кровью.
И тут земля под ногами содрогнулась.
Сначала это был низкий, нарастающий гул, от которого заложило уши, исходящий не сверху, а словно из самих недр. Затем, с восточной стороны, из-за зубчатых горных хребтов, показались они.
"Демоны".
Они не летели, они плыли по небу, огромные и бездушные. Не те стремительные истребители, что мелькали ранее, а тяжелые, бронированные транспортные машины, по форме напоминающие распластавшихся хищных скатов. Их брюха, цвета ночной грозы, были усеяны рядами замысловатых антенн и вибрирующих излучателей антигравов. От них исходила не просто мощь, а холодное, давящее ощущение неотвратимости. Воздух затрещал, наполнившись статическим электричеством.
- К бою! - кто-то крикнул на автомате, но голос его потонул в всепоглощающем реве.
"Демоны" не обратили на них никакого внимания. Они прошли над самыми развалинами "Рудника-12", и от их днищ отделились десятки черных точек. Они не падали, а плавно спускались с помощью тросов. Десант.
Марков в бинокль увидел первых из них, приземляющихся на окраине поселка. Высокие, в черной форме с серебряной отделкой, словно одетые в траур по собственной человечности. Их лица под высокими фуражками были каменными масками. Они не бежали, не искали укрытий. Они просто шли ровным, неспешным строем, их автоматические карабины и огнеметы были готовы к работе. Они не смотрели по сторонам, не оценивали обстановку. Они уже знали свою цель.
Здесь была не вся тысяча, но и нескольких сотен хватило, чтобы леденящая душу атмосфера сменила адский грохот боя. Это была тишина могилы.
Командир Мстителей, майор с серебряными аксельбантами на груди, приблизился к группе Маркова. Его глаза, холодные и пустые, как озера на безжизненной планете, скользнули по измученным "Друзьям", по дымящемуся БТРу, будто видя лишь помеху.
- Ваше присутствие здесь более не требуется, капитан, - его голос был ровным, металлическим, лишенным каких-либо интонаций. - Зона зачистки переходит под нашу юрисдикцию. Очистите периметр.
Марков почувствовал, как сжимаются кулаки. "Очистите периметр". Как будто они были мусором, мешающим уборке.
- У нас есть раненые, - сквозь зубы произнес он. - И пленные.
Командир "Мстителей" медленно перевел взгляд на группу связанных мятежников, сидевших у стены под охраной. Его взгляд задержался на них на секунду дольше.
- Пленные будут переданы в наш отдел дознания, - отчеканил он. - Раненых эвакуируйте. У вас есть пятнадцать минут.
Он развернулся и пошел прочь, к своим людям, которые уже начинали разворачивать какое-то оборудование - не полевой госпиталь, а скорее станции связи и контроля.
Старший сержант подошел к Маркову, бледный.
- Лейтенант... эти пленные... "отдел дознания" Мстителей... это же...
- Молчать, сержант! - резко оборвал его Марков. Он знал. Все знали. Мрачные легенды о "дознании" Мстителей ходили по всем гарнизонам. Это были не допросы. Это был приговор. Пытки и безжалостная ликвидация.
Он видел, как двое его солдат, перевязывающих раненого мятежника-мальчишку, с ужасом отползли от него, когда к ним направился черный силуэт "Мстителя". Они не посмели ослушаться. Они просто оставили его там, одного, с недовязанным бинтом на ноге и полными ужаса глазами.
Марков сгреб в охапку свои карты и повернулся к своим людям. Их глаза, полные усталости, страха и теперь - стыда, смотрели на него.
- Строиться! - скомандовал он, и голос его дрогнул. - Грузим раненых. На выход.
Колонна, теперь уже поредевшая, потянулась прочь от "Рудника-12". Они уходили, оставляя за спиной не поле своей победы, а полигон для карателей. Марков шел последним, чувствуя на спине тяжелый, равнодушный взгляд майора Мстителей.
Он не оборачивался, когда сзади, из поселка, донесся первый, короткий и резкий, словно выдох, выстрел автоматического карабина. Потом ещё один. И затем - нарастающий, шипящий рев огнеметов.
Они не просто уходили. Они отступали. Им на смену шла холодная, безликая машина возмездия Сарьера, не оставляющая после себя ничего. Ни врагов. Ни победителей. Только пепел и тишину.
* * *
Колонна покидала "Рудник-12", оставляя за спиной не поле славы, а приговоренную территорию. Гул "Демонов" сменился нарастающим гулом другой техники - тяжелых транспортных вертолетов с опознавательными знаками тыловых служб. Эвакуация. Но даже этот звук, обычно несущий надежду, здесь казался похоронным маршем.
Марков шагал, не оборачиваясь. Он чувствовал спиной жар огнеметов и слышал звуки, которые больше не были боем. Это были методичные, целенаправленные залпы. Короткие очереди. Глухие взрывы. Систематическая зачистка. Он видел, как плечи его солдат напряжены не от усталости, а от попыток не слышать этого. Они уходили, отступали, и каждый шаг был признанием собственной нечистоты. Они сделали грязную работу, а теперь за ними приходили уборщики, чтобы стереть все следы, включая, возможно, и их самих, будь это необходимо.
Внезапно, из дренажной канавы справа от колонны, метнулась тень. Не Хищник - их движения были бесшумны и плавны. Это был человек. Один из мятежников, раненый, с перемотанной окровавленной тряпкой головой и безумием в глазах. Он был без оружия.
- Твари! - прохрипел он, его голос сорвался на крик. - Вы... вы даже не люди! Вы ублюдки Твердыни! Вы...
Он не успел договорить. Из темноты за канавой, словно из самой тени, вынырнула пятнистая фигура. Никакого звука. Лишь быстрое, почти невесомое движение. Хищник, которых все считали ушедшими. Стальной коготь блеснул в закатном свете - короткий, точный удар в основание черепа. Мятежник рухнул, как подкошенный, не успив издать ни звука.
Хищник на секунду замер, его кошачья маска повернулась в сторону колонны. Пустые стеклянные глаза на миг встретились с взглядом Маркова. Затем он исчез так же бесшумно, как и появился, оставив после лишь труп и быстро растущее темное пятно на земле.
Никто из солдат не сказал ни слова. Они просто шли дальше, потупив взоры. Этот быстрый, беззвучный уход из жизни был последней каплей. Это был итог. Приговор не только мятежникам, но и их собственной роли в этой войне.
Вертолеты, огромные и безликие, уже ждали их на импровизированной посадочной площадке за пределами поселка. Их лопасти с грохотом рассекали воздух, поднимая вихри пыли, смешанной с пеплом.
Раненых начали грузить. Марков, помогая занести носилки, увидел, как мимо, строевым шагом, прошло отделение Мстителей. Они несли ящики с оборудованием. И один из них, молодой парень с абсолютно пустым лицом, уронил небольшой прибор. Тот с легким звонком покатился к ногам Маркова.
Лейтенант наклонился, поднял его. Это был портативный сканер, на экране которого мерцала надпись: "БИО-ОПТ: ОЧИСТКА. СТАНДАРТНЫЙ ПРОТОКОЛ".
Мститель взял прибор, кивнул с холодной вежливостью, словно принимая документ у секретаря, и пошел догонять своих.
Стандартный протокол очистки.
Марков смотрел, как его батальон, его "Друзья", грузятся в железные брюха машин. Они не выглядели победителями. Они выглядели... использованными. Они были инструментом, которым воспользовались и который теперь убирают в ящик, пока не понадобится снова.
Он забрался в вертолет последним. Дверь с гидравлическим шипением закрылась, отсекая вид на дымящиеся развалины, на черные фигуры, методично двигавшиеся среди них, на скалы, где остались лежать восемнадцать его ребят.
Вертолет содрогнулся и оторвался от земли. "Рудник-12" превратился в маленькое пятно грязи и пепла посреди бесконечных, безразличных гор.
Марков откинулся на сиденье и закрыл глаза. Он не видел больше лиц своих солдат. Он видел лишь холодные глаза майора Мстителей, пустую маску Хищника и мерцающую надпись на сканере.
Очистка. Стандартный протокол.
Война была далека от завершения. Но она больше не была его войной. Она превратилась в бесконечный, бесчеловечный процесс, в котором не было места ни победам, ни поражениям. Была только машина. И он, и его "Друзья", были всего лишь её шестеренками.
А шестеренки, как известно, имеют свойство стачиваться и заменяться.
* * *
Вертолет, отяжелевший от молчания, приземлился на знакомом бетоне аэродрома базы. Не было торжественных встреч, не было братских объятий. Была рутина - отработанная до автоматизма, бездушная и эффективная, как конвейер.
Солдаты выгружались молча, строем, под надзором офицеров из штаба, чьи мундиры были безупречно отутюжены, а лица выражали лишь легкую озабоченность. Маркова сразу же отделили от его людей.
- Капитан Марков, - к нему подошел лейтенант с планшетом, не представившись. - Следуйте за мной. Отчетность для Старейшин.
Его проводили в штабной барак, пахнущий краской и дезинфекцией. На столе ждал терминал. Первый вопрос вспыхнул на экране: "Операция "Стальной Серп". Количество подтвержденных нейтрализованных целей?"
Марков смотрел на строку ввода. Он видел не цифры, а искаженные ужасом лица молодых солдат в ущелье, горящего солдата у БТРа, пустые глаза "Мстителя". Его пальцы замерли над клавиатурой. Он не знал, что писать.
"Количество потерь личного состава (безвозвратные/санитарные)?"
"Восемнадцать. Тридцать легкораненых, семь тяжело". Он механически вбил цифры. Они выглядели маленькими, незначительными. Всего лишь статистика.
"Эффективность взаимодействия с приданными элитными подразделениями (по шкале от 1 до 10)?"
Он видел бесшумную работу Стрелков, призрачные атаки Хищников. Они были эффективны. Слишком эффективны. Он поставил "10". Рука дрогнула.
Дверь в кабинет открылась без стука. Вошел майор, начальник штаба, который отдавал приказ на операцию. Его лицо было спокойным, почти благодушным.
- Марков, - начал он, не глядя на капитана, а просматривая данные на своем планшете. - Ваш предварительный отчет принят. Операция признана успешной. Узел сопротивления ликвидирован, остальное... неважно. Ваши потери... в пределах допустимой нормы.
Он наконец поднял глаза. В них не было ни капли сочувствия, лишь холодная констатация факта.
- Ваш батальон показал хорошую устойчивость в начальной фазе конфликта. Это отмечено.
"Устойчивость". Слово, которым можно описать и стальной штык, и каменную стену. Не людей.
- Командование довольно, - продолжил майор. - Вы хорошо выполнили свою задачу. Создали давление, отвлекли основные силы бунтовщиков. Это позволило Стрелкам и Хищникам провести точечную зачистку противника с минимальными потерями.
Марков почувствовал, как по его лицу расползается ледяная маска. Так и есть. Они были приманкой. Разменной монетой. Их просто подставили, чтобы дать блеснуть элите. В очередной раз.
- В связи с этим, - майор сделал паузу, вновь глядя на планшет, - ваш батальон выведен на переформирование. Вам предоставляется стандартный отпуск по психологической реабилитации. Семьдесят два часа.
Он произнес это как милость. Семьдесят два часа, чтобы забыть. Чтобы стереть из памяти крики и запах гари.
- Новое назначение ожидает вас по возвращении. Район "Дельта-7". Там в последнее время участились вылазки диверсантов.
Майор кивнул, разговор был окончен. Марков вышел в коридор, яркий свет люминесцентных ламп резал глаза. Его солдаты уже получали новое обмундирование, сдавая старое, пропахшее порохом и смертью, в стирку. Они были деталями, которые почистили и готовили к установке на новом участке механизма.
Он увидел в ангаре группу Стрелков. Они уже переоделись в свежую черную форму и пили кофе из автомата, спокойно беседуя. Их война была другой - чистой, техничной. Они не пачкались о грязь окопной правды.
А потом его взгляд упал на дальний угол ангара. Там, в тени, стояли двое Хищников, всё ещё в своих пятнистых комбинезонах. Они были без масок. Один из них, тот самый, с холодными глазами, медленно повернул голову в его сторону. Их взгляды встретились на секунду. И в этих глазах Марков не увидел ни презрения, ни братства. Он увидел то же самое, что чувствовал сам - понимание. Понимание того, что они все, от рядового "Друга" до элитного Хищника, всего лишь функциональные единицы в уравнении, которое решали где-то очень далеко, в кабинетах Парящей Твердыни.
Хищник чуть заметно кивнул. Почти незаметное движение. И отвел взгляд.
Марков вышел на улицу. Воздух был свеж и прохладен. Чист. Семьдесят два часа. А потом - "Дельта-7". Новые вылазки. Новые потери. Новая статистика.
Он посмотрел на небо. Где-то там, за горизонтом, парила невидимая Твердыня, управляя ими всеми. А он стоял на земле, среди бетона и стали, одинокий винтик в огромной, безостановочной машине войны. И его единственной задачей было - продолжать крутиться. Пока не сотрется в пыль.
* * *
Семьдесят два часа.
Не отпуск. Не передышка. Перезагрузка. Стандартный протокол для функциональной единицы, показавшей признаки износа. Марков механически получил пропуск, сдал табельное оружие - всё, кроме личного пистолета, его пожизненного спутника, - и сел в безликий армейский самолет, перенесший его в столицу.
Город встретил его неестественной чистотой. Блестящий транспорт, ровные зеленые газоны, люди в чистой, практичной одежде... Здесь не пахло пылью и гарью. Здесь пахло выхлопными газами и дымом. Здесь не было слышно выстрелов. Лишь ровный гул двигателей и мерный шаг патрулей полиции в их синих мундирах.
Его квартира, которую он не видел полгода, была стерильна и пуста. Холодильник пополнили стандартным набором продуктов к его приезду. На экране терминала мигало приветствие и список бесплатных развлекательных программ для релаксации. Всё для блага слуги Сарьера. Всё для поддержания функциональности.
Он принял душ, смывая с себя невидимую грязь "Рудника-12". Вода была горяча, почти обжигала, но не могла согреть внутренний холод. Он переоделся в гражданскую одежду - простые штаны и серую куртку. Ткань казалась чужой, невесомой после бронежилета.
Ноги сами понесли его в ближайший общественный парк. Он сел на скамейку, наблюдая, как дети запускают в небо змеев в форме символов Твердыни. Все было правильно. Идиллично. Безопасно.
И тогда он увидел их.
На соседней скамейке сидел его сержант, тоже в гражданском, но его поза, его взгляд, устремленный в никуда, были до боли знакомы. И рядом с ним - женщина, её глаза были красны от слез, которые она пыталась сдержать. Они не разговаривали. Они просто сидели, и эта тишина была громче любого взрыва. Марков узнал в них родителей. Родителей одного из тех восемнадцати. Он видел это лицо на голографической карточке, которую тот парень показывал за пару часов до засады.
Сержант поднял голову, и их взгляды встретились. На секунду в его глазах мелькнул вопрос, слабая надежда... и тут же погас, увидев в Маркове не товарища по оружию, а всего лишь ещё одного солдата системы, которая забрала его сына. Он опустил глаза. Женщина всхлипнула и отвернулась.
Марков встал и пошел прочь. Его дыхание перехватило. Он зашел в уличное кафе, заказал кофе. Рука сама потянулась к карману, где раньше лежала пачка сигарет, но он бросил курить года два назад. Вместо этого он сжал в кулаке холодный металл зажигалки.
Рядом за столиком молодой парень в комбинезоне младшего техника что-то оживленно доказывал своей спутнице:
- ...и именно добровольческий принцип Друзей доказывает наше моральное превосходство! Каждый юноша сознательно выбирает служение, а не просто идет по призыву. Это создает армию идеологических бойцов!
Марков смотрел на него, на его горящие наивным фанатизмом глаза, и вспоминал пустые глаза своего сержанта, когда тот подбирал куски товарищей после минометного обстрела. "Идеологические бойцы". Он слишком хорошо знал, что молодые парни идут в "Друзья" потому, что для них нет работы на гражданке. Большинство тех, кому повезло пережить стандартный семилетний контракт, становились алкоголиками, пропивающими свою выплату, а потом скатывались в самые низы общества и держались на плаву лишь с помощью убогих социальных льгот, положенных ветеранам. Их жизнь превращалась в мрачный круг из поисков выпивки днем и кошмаров ночью, которые никакая выпивка не могла заглушить. Пенсия семьям погибших была нищенской.
Он хотел встать и закричать этому мальчишке правду. Правду о грязи, страхе и о том, как стирают человечность "стандартным протоколом".
Но он не сделал этого. Он просто допил свой кофе. Он был частью механизма. А винтики не кричат.
* * *
Он вернулся в свою стерильную квартиру. На терминале мигало уведомление: "Поступление переводов: Выплата за боевую операцию. Месячное жалование. Квартплата (автоматическое списание)".
Несмотря на это, цифры на его счете были внушительными. Плата за кровь. Выкуп за душу.
Он подошел к окну. Над столицей, в слоях облаков, висело нечто огромное - сияющий кристаллический комплекс, отбрасывающий длинные тени. Парящая Твердыня. Инопланетный звездолет, пустой, заблудившийся, попавший в руки людей. Сердце системы. Мозг машины, управлявшей всем. Резиденция Совета Старейшин. Оттуда спускались к поверхности лифты-челноки, доставляя чиновникам новые приказы, новую "правду".
Через сорок восемь часов ему предстояло сесть на маршрутку. Потом - самолет. Потом - "Дельта-7". Новые развалины. Новые мятежники. Новые потери.
Марков повернулся от окна. Он подошел к стене, где в рамке висела стандартная клятва Друга Сарьера. Он снял её, убрал в шкаф. На ее место он повесил свой серый мундир, всё ещё хранивший запах пороха и крови.
Он будет возвращаться сюда. Смотреть на него. И помнить.
Не ради Сарьера. Не ради Твердыни.
Ради них. Восемнадцати. И ради того, чтобы, когда машина вновь прикажет ему стать винтиком, он мог, глядя в глаза следующему молодому бойцу, хотя бы на секунду остаться человеком. Это была его тихая война. Единственная, которая у него осталась.
* * *
Марков стоял на плацу перед казармой своего батальона. Ветер гнал по бетону пыль и клочья бумаги. На нем выстроились его солдаты. Их серые мундиры были постираны, каски отполированы, но пустота в глазах была той же. Они были тенями, доживающими свои семьдесят два часа перед очередным броском в ад.
К ним, чеканя шаг, шел полковник Воронов, командир бригады. Его мундир лоснился, а лицо выражало уверенность и легкое презрение к той грязи, из которой состояло его соединение. Он никогда не был в бою. Вся его карьера протекала в удобных кабинетах.
- Бойцы Друзей Сарьера! - его голос, усиленный динамиками, гремел над плацем. - Вы прошли через суровое испытание и выстояли! Огнем и сталью вы выжгли крамолу в "Руднике-12! Ваша доблесть позволила нанести решающий удар по силам сепаратистов!
Марков смотрел куда-то в пространство над головой Воронова, видя не его самодовольное лицо, а горящий БТР и палача в кошачьей маске, бесшумно исчезающего в темноте.
- Враг повержен, но не сломлен! - вещал полковник. - И потому ваша бригада, закаленная в бою, получает новую, почетную задачу! Район "Дельта-7" стал новым рассадником бандитизма. Местное население, развращенное пропагандой, укрывает боевиков. Ваша задача - навести там порядок! Показать мощь и справедливость Сарьера!
"Порядок". "Справедливость". Марков мысленно примерял эти слова к тому, что видел - к майору Мстителей, безразлично принимающему "пленных в дознание", к сканеру с надписью "Стандартный протокол очистки".
- Вам в усиление приданы две роты полиции для контроля над населением и взвод Стрелков для разведки! - объявил Воронов. - Задача будет выполнена! Во имя Сарьера! Во имя Твердыни!
- Во имя Сарьера! - рявкнули в строю старослужащие сержанты.
Рядовой состав промолчал. У них не было сил даже на ложный энтузиазм.
Смотр закончился. Солдат повели на инструктаж и получение нового снаряжения. Маркова вызвали в штабную секцию.
- Капитан, - Воронов развалился в кресле, разглядывая его как образец не слишком качественной продукции. - Ваши люди. Каково состояние?
- Боеспособны, господин полковник, - автоматически ответил Марков.
- Моральный дух? - Воронов прищурился. - Ходят нездоровые слухи о... нестандартных методах зачистки в "Руднике-12". Со стороны "Мстителей". Это не должно волновать личный состав. Выполнен приказ. Остальное - не ваша забота. Понятно?
- Так точно, господин полковник.
Воронов расслабился.
- В "Дельта-7" ваша задача - не геройство. Плановые зачистки, контроль дорог, проверки населенных пунктов... Полиция будет работать с гражданскими. Ваша задача - обеспечить им тыл и при необходимости оказать силовую поддержку. Стрелки будут вашими глазами и ушами. Не лезьте на рожон. Эту территорию нужно очистить, а не сравнять с землей. Пока что.
Марков молча кивнул. "Очистить". Это означало долгую, изматывающую партизанскую войну. Засады на дорогах. Мины под колесами. Ненавидящие взгляды местных. И постоянное, изводящее чувство, что ты - оккупант в собственной стране...
Выйдя из палатки, он увидел, как на соседней площадке выстраиваются полицейские в своих синих мундирах. Они выглядели свежо, почти нарядно. Они не пахли порохом. Они пахли порядком. Им предстояло наводить "управу благочиния" среди тех, чьих сыновей и мужей только что "зачистили" "Мстители".
К вечеру прибыли и Стрелки. Всё те же три дюжины. Они разбили лагерь в стороне, не смешиваясь с остальными. Их командир, тот самый, с каменным лицом, коротко поздоровался с Марковым.
- Карты и разведданные по "Дельта-7" есть? - спросил он, опуская формальности.
- В штабе.
- Мы начнем выдвижение первыми. Прочешем лесные массивы по маршруту. О возможных контактах сообщим.
Они говорили на разных языках. Марков - на языке приказов и потерь. Стрелок - на языке тактических задач и эффективности.
* * *
Ночью Марков обошел казармы. Его солдаты готовили технику, чистили оружие. Они делали это молча, с сосредоточенными лицами людей, знающих, что их ждет. Они уже не были сопляками, мечтающими о подвигах. Они были профессионалами, готовящимися к очередному рабочему дню. Дню убийств и страха.
Один из новых молодых бойцов подошел к нему.
- Господин капитан... Правда, что вы... что вы там, в "Руднике"... оставили пленных?
Марков посмотрел на его лицо, в котором ещё теплилась наивная надежда на смысл.
- Мы выполнили приказ, солдат, - устало сказал он. - А что было потом... это уже не наше дело.
Он отошел в сторону, к краю плаца, и посмотрел на темнеющее небо. Где-то там, за облаками, парила Твердыня. А впереди ждала "Дельта-7". Новые развалины. Новые лица, смотрящие на него с ненавистью. Новые имена, которые предстояло вычеркнуть из списков.
Он потянулся к кобуре пистолета на его поясе. Он был готов. Винтик должен быть всегда готов к работе.
* * *
Комариный звон над болотами "Дельты-7" впивался в сознание острее, чем выстрелы. Он был вездесущим, нервирующим саундтреком к этой новой, липкой реальности. Колонна растянулась по раскисшей от дождей грунтовке. Впереди, как синие призраки, шли полицейские, их дубинки и газовые пистолеты казались игрушечными на фоне сплошной зеленой стены джунглей.
Марков шел рядом со своим БТР, чувствуя, как влага проникает сквозь стоптанные берцы. Он уже ненавидел это место. Ненавидел кислый запах гниющих растений, крики невидимых птиц, каждый куст, за которым могла таиться смерть.
На обочине, окруженная синими мундирами, стояла группа местных - старик, две женщины и несколько детей с огромными, испуганными глазами. Краснолицый полицейский с сержантскими нашивками, красный от ярости, тряс за грудки старика.
Полицейский, не выпуская старика, бросил на него взгляд, полный презрительного раздражения.
- Местные скрывают боевиков, капитан. Не хотят сотрудничать. Мешают работе.
Одна из женщин, молодая, с исхудавшим лицом, бросилась вперед.
- Он ничего не знает! Оставьте его! Сына моего нет дома полгода, мы не знаем где он!
Сержант оттолкнул её дубинкой в грудь.
- Молчать! Без разрешения не говорить!
Марков почувствовал, как у него свело челюсти. Он видел, как по щеке женщины потекла слеза, смешиваясь с грязью. Он видел животный ужас в глазах детей. Это был не бой. Это было... издевательство.
- Сержант, - голос Маркова прозвучал тихо, но с металлом. - Отпустите его. Мы не здесь для этого.
Сержант сплюнул.
- Моя работа - наводить порядок, капитан. Ваша - прикрывать меня. Не учите меня моей работе.
Он с силой толкнул старика, тот пошатнулся и упал в грязь. Дети заголосили. Женщина бросилась к нему.
Марков замер. Приказ Воронова звенел в ушах: "Полиция работает с гражданскими. Ваша задача - обеспечить им тыл". Обеспечить тыл для