Зима закончилась, и в Анатолию потихоньку приходила весна. Рухенрот оттаивал, и вместе с теплом в город возвращалась жизнь, энергия и новые преступления.
- Брунгильда Фельтен, - Густав Штак, нынешний Шеф рухенротского отделения, человек, больше напоминающий сторожевую псину, откинулся на спинку кресла и потянулся за кофейником, - есть дело, которое я могу доверить только тебе.
Следовательница и номинальная начальница "отдела по особо тяжким", состоящего из двух человек, тут же подобралась. Она не так давно была переведена в Рухенрот из Столицы, но уже успела поймать маньяка и раскрыть "дело о синих человечках", и впитала важное правило - если Густав не орёт, разговаривает спокойно и вежливо, это значит, что произошло нечто по-настоящему серьёзное.
- Что от меня требуется? - Ру подставила свою чашку под горячую струю божественной жидкости, и уже скоро лучший кофе Рухенрота оказался в еë руках.
Шеф вздохнул и подтолкнул к ней вазочку с конфетами. Сердце Ру оборвалось от ужаса.
- Реформы наконец-то дали свои плоды, - начальник старался говорить степенно и торжественно, и у него даже начало получаться, - в округе Каргари утвердили своë собственное полицейские управление.
Ру изумлëнно выдохнула, а потом замерла. Ей потребовалось несколько минут, чтобы понять, что она ничего не понимает. Неизвестно, на какой эффект рассчитывал Шеф, но он его не добился. Пришлось осторожно уточнить:
- Каргари? Эм... Это где?
Штак гневно посмотрел на неë, с грохотом вытащил карту из верхнего ящика и ткнул пальцем в самый краешек, туда, где непроходимая горная гряда отделяла Анатолию от своих соседей.
- А, - присмотрелась Ру, и до неë наконец-то дошло. - А-а-а! Ого. Удивительно.
- Именно, - Густав прокашлялся, а потом снова принял невозмутимый вид, - центральное полицейское управление Каргари будет контролировать весь округ. Планируется, что в деревнях будут свои филиалы, но это долгосрочный план. Пока что открывается только центр, и его возглавил знакомый моего знакомого. Он ушёл из столицы на повышение, забрал с собой надëждых людей, и теперь пышет энтузиазмом, но понятия не имеет, как работать в глуши. Ты возьми конфетку, Брунгильда. Она вкусная.
Ру смотрела на вазочку, как на бутылку с ядом, и брать ничего не хотела. Шеф практически насильно всучил ей какой-то батончик в цветастом фантике, сжал пальцы, будто боялся, что она сбежит, и с напором заявил:
- Им нужен человек, который был в обоих мирах. Тот, кто понимает и специфику столичного сыска, и особенности работы в маленьком городке. Профессионал, умеющий работать в команде и уже получивший опыт управления полицейским отделением. - С каждым словом Штук наклонялся всë ближе к Фельтен, и к концу своей речи буквально лежал на столе и пригвоздил собеседницу к месту тяжëлым взглядом. - Такой человек в управлении всего один, и это ты. Документы уже готовы.
- Ч...что? - несколько раз моргнула Ру, - Они знают, почему я работаю в Рухенроте? Ты предупредил? Как они вообще тебя уговорили?
История с бывшим, из-за которого следовательницу чуть не обвинили в пособничестве терроризму, поставила жирный крест на её карьере в приличных местах. Сначала она злилась, конечно, но потом освоилась и теперь уже сама не хотела покидать этот маленький, по-своему уютный городок.
- Это я их уговорил, - раздражëнно рыкнул Штак, но тут же взял себя в руки, - нервов потратил, ты бы знала... Но не о том речь.
В полубессознательном состоянии Ру развернула конфетку и отправила еë в рот. Мм, сладкая химия. Именно такая, какую ожидаешь встретить в кабинете начальника полиции.
- Это отличная возможность, - продолжал Шеф, - Шегги ушëл на пенсию, Ганс остался без наставника, а твой Эммет до сих пор не раскрыл ни одного дела и жаждет действовать. Пока ты будешь отсутствовать, они встанут в пару и будут доставлять проблемы только друг другу, а не мне. Ты же получишь ещë одну строчку в резюме, и я попытаюсь выбить должность в следующем году. Не смотри на меня так. Сказал, что будешь моим замом, значит ты им будешь.
Ру молча жевала конфету, запивала её кофе и думала о том, что Густав слишком хороший человек, который сначала делает, а потом думает. Вот и сейчас - пришло ему в голову какое-то доброе дело, он им и занялся, а мнение "одариваемых" не спросил.
- Не люблю я такие вещи, - тихо пробормотала следовательница себе под нос, - ох, не люблю.
- Зарплату получишь и тут, и там. - Весомо добавил Штак, - поздравляю, фройляйн Фельтен. Ты отправляешься в командировку.
Глава I.
На самом деле Каргари был очень маленьким и безлюдным округом Анатолии. Он тянулся вдоль горного массива, там не было заводов, лабораторий, фермерских наделов или торговых путей. Фактически, там был всего один более-менее крупный населëнный пункт, который назвали городом от безысходности, и штук пять глухих деревень, спрятанных в горах.
Сам город - Каргар - состоял из пяти улиц, а его основной достопримечательностью был русско-анатолийский музей горных пород имени Гюнтера Шмидта и Арсения Деточкина. Появился он из-за дел давно минувших лет, когда Российская Империя хотела прорубить горы и сделать новый торговый путь. Они были готовы полностью оплатить свою задумку, активно сотрудничали с властями и даже приезжали в сам Каргар, но потом у снежной державы возникли другие дела, местным тоже было не до того, и работа закончилась, так и не начавшись. Больше в округе ничего не происходило за всю его историю.
Так что у Каргари и в самом деле никогда не было своей полиции, а вопросы закрывали управления трёх соседних округов. Если что-то случалось, наверху решали, кому ехать, потом сотрудники ждали поезда, тряслись в электричке и являлись на место происшествия в лучшем случае через пару дней после вызова. Разумеется, понимание, что никто не придёт, было большой проблемой для глубинки, порождало беззаконие, жизнь по "понятиям" и самосуд. Именно с локальным произволом и должна была бороться реформа.
По плану, полноценное управление должно было существовать в единственном городе округа и решать местечковые проблемы. В деревнях же планировали открыть "филиалы", то есть нанять по одному жителю на ставку полицейского и обязать его ездить на отчëт в ЦПУК.
- Кто вообще придумал такое дурацкое сокращение? - пробормотала Ру, пока читала документы, - у народа возникнут плохие ассоциации.
Она тряслась в вагоне поезда, который нëс еë навстречу к новой работе.
Колëса мерно стучали по рельсам, проводницы слонялись по коридорам и наперебой предлагали чай, в сумке лежали документы, вещи и предметы личной гигиены, а впереди ждали две недели то ли напряжëнной работы, то ли отпуска.
Внимательно ознакомившись со всеми положениями и проектами, Ру отложила бумаги в сторону и прикрыла глаза. Она вдруг поняла, что словила ощущение дежавю - будто она снова мчится к новой жизни с минимальным набором вещей, оставляя за спиной коллег, любимую работу и должна начинать заново.
- Чушь какая, - следовательница затрясла головой, избавляясь от нехороших мыслей. Сейчас всë иначе. Скоро она вернëтся домой.
Дорога и мрачные мысли погрузили Ру в меланхолию, и она сделала то, чего сама от себя не ожидала - позвонила родителям. Они толком не общались с момента, когда Фельтен были выдвинуты обвинения: сначала семья не поверила еë оправданиям, потом всем было слишком неловко, а в конечном итоге она уехала, и говорить стало некогда.
"Да и незачем, - думала Ру, пока слушала гудки в трубке, - совершенно незачем".
Тем не менее, мама всё-таки ответила. Еë нерешительное "алло?" отдалось в ушах и понеслось дальше, к органам, поселяясь где-то в пятках. Мать не думала, что дочь позвонит. Дочь не верила, что кто-то ответит.
- Привет? - в той же манере ответила Брунгильда, сама не веря, что делает это, - как дела?
Разговор вышел коротким и неловким. "Нормально. У тебя как?".
"Как обычно. Работаю. Вот, еду в командировку".
"Куда? "
"В Каргари."
"Куда???"
"В Каргари. Это на границе. Там, где горы".
"Какая глушь".
И в повисшей тишине отлично слышно: "Ты могла бы работать в нормальном месте, если бы была умнее".
Больно. Неприятно. Гораздо хуже, чем они обе ожидали.
"Да. Но такова моя работа."
"Знаем. Пока? "
"Пока, мам. Передавай привет папе".
Минута промедления и гудки. Зачем звонила? Чего хотела? Знала же, чем всë закончится.
Ру отбросила телефон, протяжно выдохнула и прикрыла глаза. Поезд выехал из леса, и в окнах разлились бескрайние степи, а вдалеке отчëтливо рисовался горный массив. Она практически приехала в Каргар. Там еë должен был ждать сам каргарийский Шеф, номер в отеле и приветственный фуршет.
Ей почему-то казалось, что временный начальник будет похож на Штака - такой же громкий, массивный и бескомпромиссный - но офицер Риггер оказался худощавым и высоким, с бриолиновым зачëсом, тщательно уложенными усиками и в стильной одежде, гармонирующей с образом. Он был "столичной штучкой", и настолько не совпадал с обшарпанным вокзалом, что Ру сначала не поверила своим глазам.
- Фройляйн Фельтен? - манерно протянул местный Шеф, - рад вас видеть. У вас невероятно хорошие рекомендации.
Ру вздохнула, невольно подумав о том, что там им всем наплëл Густав Штак.
Еë командировка в Каргари официально началась.
Глава II.
Шеф Риггер поселил еë прямо напротив музея Шмидта-Деточкина, в двухэтажный домик, который должен был стать общежитием для инженеров и рабочих при строительстве нового торгового пути. Но гору никто так и не разрушал, постройка отошла мэрии, потом частным лицам и стала единственной "гостиницей" Каргара, которую никто не использовал по назначению. Комнаты снимали в основном для романтических приключений, и по номерам сновали подростки, молодые без жилплощади или уже взрослые каргарийцы, ни во что не ставящие семейные ценности.
- Сначала казематы, теперь публичный дом, - бормотала Ру, пытаясь сварганить себе простенький завтрак, - в каком сомнительном месте я буду ночевать в следующий раз?
Газовая плита пыхтела и выдавала огонь неравномерными плевками, казëнную сковородку явно использовали, чтобы забивать гвозди, и даже обыкновенная процедура жарки яиц превратилась в настоящее испытание. Ру сражалась, как Леди за Канцлера, но силы были неравны - пришлось запихивать в себя сгоревшую яичницу и делать мысленную пометку, что питаться она будет только супами и жидкими кашами.
"Просто потрясающе, - мысленно ругалась Фельтен, - почему провинция так жестока ко мне?"
Снег уже стаял, и Каргар походил на одно большое грязевое месиво. Весна только-только начиналась, деревья пока не обзавелись почками и торчали из земли коричневыми палками, и даже почва не успела покрыться травой. Единственными светлыми пятнами были яркие плакаты, которые потихоньку затягивали серые постройки. Всë-таки близился "день женской независимости" - знаменательная дата, в которую анатолиек признали полноценными людьми, дали им право работать, осуществлять сделки с недвижимостью и голосовать - и его праздновали хоть в столице, хоть в Каргаре.
- Они что, потратили на плакаты весь бюджет? - пробормотала Ру, пока брела к центральному полицейскому управлению. Её ботинки вязли в грязи, и она прошла всего пару метров, а чувствовала себя так, словно пробежала марафон. - В глазах уже рябит.
Видимо, она тоже "столичная штучка", избалованная гирляндами и скульптурами, которые каждый год появлялись на улицах ко дню женской независимости, но это просто ужас. И почему они заказали всего один вариант плаката? И зачем вешать его копии в ряд?
- На искусственные лианы ещë, - отозвался случайный прохожий, который тоже не понял гениальности замысла, - чтобы на деревья развесить. А то, видите ли, "мало зелени".
Он ткнул пальцем в сторону и поспешил дальше по своим делам, оставив Ру созерцать этот гений муниципальной мысли. Голые ветки, вокруг которых обвит зелёный пластик - невероятная фантасмагория. Надо сфотографировать и Густаву прислать, чтобы больше не ругался на арки от рухенротской администрации.
В созерцании невозможного прошëл еë путь до полицейского управления. Как и в их краях, стражам порядка отдали старинный особняк, который раньше был чей-то дачей, но они хотя бы оставались в черте города и могли быстро реагировать на вызовы. Его явно только-только отреставрировали, и любой желающий мог насладиться видом витых колонн и резных перил.
- Здесь всë сделано по-современному, как в любом столичном отделении, - хвастался шеф, проводя следовательницу по отремонтированным коридорам, - вход по пропускам, компьютеры с общей сетью и автоматическая блокировка дверей в случае, если сработает сигнализация.
Он с удовольствием провëл рукой по массивному деревянному столу, где по боку были вырезаны танцующие козлы. Рука мастера завертела их в хороводе, и животные ни разу не повторялись.
- Поразительно, - искренне восхитилась Ру, - где вы нашли столько бесперебойников? Или солнечные батареи? Сеть и правда выдерживает столько компьютеров одновременно?
Единственным рухенротским полицейским, у кого нормально работал Интернет, был Отто Штейн, их монах-программист, помогающий отделению на добровольных началах. С момента, как он присоединился к команде, они заходили в сеть только в самом крайнем случае. Перебои с электричеством и вовсе были нормой жизни - если вышку опрокинуло, город мог сидеть без света по несколько дней.
Каргарийский Шеф замер, а потом вдруг побледнел, позеленел и начал икать. И, кажется, становится понятно, зачем вообще нужна эта стажировка.
- Вы их ещë не включали, да? - участливо спросила Ру, - и не застали ни одного обесточивания. Кстати, вам сказали, что связь будет ловить только на местной сим-карте?
После этого Риггер перестал казаться столичным снобом, и они заговорили уже по-нормальному. Региональный Шеф и в самом деле ушёл в Каргари на повышение, забрав с собой команду из лучших спецов, по тем или иным причинам застрявшим на карьерной лестнице. Сейчас в управлении было всего пять полицейских, все занимали руководящие должности (хотя их отделы состояли только из них самих же) и пылали энтузиазмом.
- Никого из местных, да? - уточнила Ру. - Лучше иметь в штате пару-тройку. Мой опыт работы в Рухенроте показывает, что в таких местах всегда есть свой "Гиблый лес".
- Какое-то локальное место для преступлений? - не поверил он, - плохая шутка, фройляйн Фельтен. Это немного не так работает.
- Как хотите, герр Риггер, - даже не поморщилась следовательница. Сама такой была. - Можем поспорить, если хотите. На один обед.
- Да хоть на два.
Сказано - сделано. Для чистоты эксперимента решили спросить первого встречного, которым оказался волонтёр от муниципалитета. Мужичок без возраста как натягивал пластиковую лиану на очередное дерево, но был готов ответить на парочку вопросов.
- Где в Каргари совершаются преступления? - он задумался на секунду, а потом махнул рукой на восток, - у речки-вонючки. Она с гор идëт, прямо до низины. Кого туда сбросили, вовек не отыщут.
Риггер снова побледнел и начал икать. Ру вежливо молчала, стараясь не расхохотаться. Что уж поделаешь со столичным человеком - к тому, как делаются дела в глубинке, надо привыкнуть.
Глава III.
Официальным названием самой крупной и быстрой реки Каргари было Мареллион, но местные знали еë, как речку-вонючку. Она была достаточно широкой, чтобы еë нельзя было просто перепрыгнуть, бурной, как и полагается горной реке, и отчëтливо пахла то ли аммиаком, то ли какой-то гнильцой. Ру не особо разбиралась в геодезии, но помнила, что неприятный запах издают только стоячие водоëмы, и феномен речки-вонючки вызвал у неë кучу вопросов без ответов.
"Надо будет сходить в музей Шмидта-Деточкина" - мысленно пообещала она себе, пока подбиралась поближе к шумящему руслу, - "уверена,что кто-то что-то такое уже исследовал".
Как оказалось, Мареллион текла по дну расселины - снег уже стаял, и она поднялась выше, но до края берега всë равно оставалось ещë около двух метров. Река летела вниз, оказывая всë вокруг брызгами, и природные "стены" походили на огромное вертикальное болото, потому что представляли собой один большой ком грязи.
- Понятно, почему это гиблое место, - по старой привычке забормотала Ру. Она слегка наступила на краешек, и еë нога в ту же секунду поехала вниз. - Река быстрая, довольно глубокая, а выбраться на берег невозможно. И непонятно, насколько сильно пахнет внизу - вполне возможно, что человек травится и сразу теряет сознание.
Следовательница сделала несколько шагов туда-сюда, на случай, если кто-то прямо сейчас угодил в смертельную ловушку, а потом закричала:
- Герр Риггер, вы уже запрашивали дела Каргари из других округов?
Региональный Шеф, ушедший осматривать речку-вонючку дальше по течению, поднял голову и прокричал в ответ:
- Да! Их штук тридцать, не более того!
Брунгильду Фельтен это не устроило. Она отошла подальше от воды и сбежала вниз, чтобы высказать свою мысль в более тихой обстановке.
- Я про другое, - она махнула рукой, вторя направлению речки, - вы же слышали, что сказал местный. "Кого туда сбросили, вовек не отыщешь". Очевидно, что тела уплывали вниз, в другой округ, где оседали в стопке висяков. Вы же такое не запрашивали?
- Нет. И в голову не пришло, - Риггер бросил последний взгляд на речку-вонючку, тяжело вздохнул и отвернулся. - Вы выбрали интересный способ отпраздновать день женской независимости, фройляйн Фельтен. И это мы должны дарить вам подарки, а не наоборот.
- Угостите меня обещанным обедом, - отмахнулась Ру, - этого достаточно.
- Обед я проспорил, - снова вздохнул Риггер, - дважды. Это не считается.
- Тогда угостите в третий. Поверьте, лучшим подарком в этом месте является еда.
Они шли назад, к патрульной машине, собираясь вернуться в Каргар и немного перекусить. Потом региональный Шеф отправит запрос в другой округ, и центральное управление окажется завалено работой без срока давности.
Стоило им вернуться в чёрту города, как телефон Ру ожил - это приходили поздравления. Первым написал Эммет, потом брат, затем Ганс, архивариус и другие парни из еë родного, рухенротского управления.
Последним пришло сообщение от Густава. Начальник писал, что именно Брунгильда стала для него воплощением "женской независимости", и тем самым "лицом анатолийского сыска", на которое нужно равняться. Как и всегда, он писал грубо, практически оскорбительно, и не присылал смайликов или картинок но его слова были настолько искренними, что читать это было даже неловко.
- Молодой человек? - по-доброму спросил Риггер. - Это первый раз, когда вы по-настоящему улыбаетесь.
Вопрос был настолько неожиданный, что Ру просто подбросило на месте. К лицу сразу прилила кровь, телефон выскользнул из рук и улетел в ноги, и следовательница поспешно нырнула за ним. Молодой человек? Муж?! Какое ужасное недоразумение!
С другой стороны, сама виновата. Разулыбалась тут, тронутая чужой искренностью. Начальник на то и начальник, чтобы проникать в сердца своих подчинëнных.
- Это... Кха... Друг. - Наконец, телефон был найден, и Ру снова приняла вертикальное положение. Еë щëки всë ещë горели, а коса растрепалась, из-за чего любые оправдания звучали максимально неубедительно. - С работы. Очень хороший, надëжный друг.
Не соврала даже. Они с Густавом действительно дружили, а ещё были боевыми напарниками, соратниками, товарищами и отличной командой. Ну, а кто и чего там надумал, это уже на их совести.
- Простите, - тут же повинился региональный Шеф, - не хотел вас смущать. Просто вы выглядели такой счастливой, да и праздник подходящий, вот я и...
- Мы отмечаем "день женской независимости", а не "женский день", - моментально парировала Брунгильда, пользуясь возможностью соскочить со скользкой темы, - боюсь, что любые пожелания "простого женского счастья" противоречат самой сути праздника.
Окончательно смутившийся Риггер пробормотал что-то неразборчивое, и остаток пути они проделали в молчании. Уже в городе региональный Шеф действительно предложил пообедать, но в итоге они просто купили суши на всех и поехали в управление. Несмотря на то, что они практически не общались, мужчины поздравили еë с днëм женской независимости, купив тортик, и они сразу же его все вместе и съели. Парни шутили, Ру смеялась, и они отлично проводили время в общей комнате. Попытка активировать все компьютеры одновременно убила сеть, пробки вылетели, когда в розетке оказался ещё и чайник, но полицейские восприняли ситуацию с юмором и просто посмеялись.
Вызов поступил ближе к вечеру, когда на улице уже стемнело, а правозащитники успели сыграть несколько турниров в домино. Ехали все вместе - шальные, весëлые, желающие "отметить первое каргарийское дело".
Тело было в доме, посреди гостиной. Женщина стояла на коленях, еë руки были связаны за спиной, а голова была опущена в большой жестяной таз, из тех, что есть у каждого в доме.
- Канцлер всемогущий, - с ужасом выдохнул Риггер, отступив на несколько шагов. - Вот и праздничный "подарочек".
Глава IV.
- В момент, когда Российская Империя решила прорубить гору, Каргар был единственным городом в этой части Анатолии, так что работать надо было именно здесь, - поставленным голосом вещал экскурсовод, - главной сложностью были наводнения из-за разлива Мареллиона. Тогда было принято решение сделать дополнительные насыпи и поднять его берега. Для экономии использовали самые дешëвые материалы, а также всë, что попадалось под руку. В береговую насыпь вошëл болотный торф, тина и даже навоз, перемешанный с песком. Это должно было стать временным решением, но сотрудничество прекратилось, а новые берега оказались достаточно прочными, чтобы справляться со своей задачей и по сей день. Побочным эффектом стал неприятный запах, который напрямую связан с составом насыпи и тем фактом, что она всë время находится в мокром состоянии.
Ру кивнула. Что-то такое она и предполагала.
Музей Шмидта-Деточкина занимал всего один зал, и основными экспонатами в были не горные породы, а планы и ранние зарисовки тоннеля, который должен был пойти сквозь гору. Впрочем, экскурсия была достаточно интересной, и фройляйн Фельтен собиралась рекомендовать его всем, кого занесëт в Каргари.
Она побродила по залу ещë немного, пока телефон не начал моргать, оповещая о новой СМС. С утра пораньше должен был приехать электрик, чтобы вернуть каргарийскому управлению свет, и следовательница коротала время за культурным просвещением. Теперь, когда всë восстановилось, пора было браться за работу.
Когда Ру вышла на нужную улицу, она увидела, как к управлению подъехала потрëпанная газель. На глазах Фельтен задние двери открылись, и куча людей в форме начали вынимать картонные коробки и таскать их внутрь здания. Когда она добралась до управления, работа уже кипела вовсю.
- Идите внутрь, фройляйн! - прокричал один из полицейских, - нам утопленников привезли!
Он потряс коробкой, и Ру услышала, как внутри глухо стучат нераскрытые дела. Понятливо кивнув, она поспешила шмыгнуть внутрь, чтобы никому не мешать.
- Да откуда их столько? - вопрошал небеса герр Риггер, - мне кажется, мёртвых здесь больше, чем проживающих в округе!
- Тут сто лет ловли трупов, - невесело хмыкнула Ру в ответ, - и не факт, что все они и в самом деле приплыли из Каргари. Пока не переберëшь, не узнаешь.
Обречëнный вздох был ей ответом.
- Хотите, я пока возьмусь за женщину в тазике? - участливо спросила следовательница.
Герр Риггер смерил еë тяжëлым взглядом, что-то прикинул в уме и махнул рукой:
- Давай. Разбирать дела должен тот, кто будет здесь работать. Что узнаешь, то узнаешь. Мы подхватим, когда немного разгребёмся.
Так и порешили.
Убитой оказалась городская библиотекарша. Она никогда не была замужем, еë сын уже вырос и уехал из Каргари, и она тихо жила на окраине города, пока не встретила свой последний день женской независимости. Ру лично обошла дом несколько раз, но так и не нашла каких-либо следов. Дверной замок был полностью цел, окна плотно закрыты изнутри, а шкатулка с немногочисленными драгоценностями, нетронутая, стояла на резной каминной полке, прямо над танцующими медведями. Библиотекаршу обнаружила соседка, когда хотела позвать её на традиционный еженедельный турнир в домино. Она ни с кем не ссорилась, не спорила и даже не разговаривала на повышенных тонах уже несколько месяцев. Городская библиотека была не самым популярным местом, там редко кто появлялся, и уж тем более никто не вëл ожесточённые баталии в еë стенах.
Результаты вскрытия тоже не дали ответов - жертва была усыплена снотворным, а потом утонула в том самом тазу, в котором её нашли. Связана она была ещë при жизни, но уже после того, как заснула - убийца явно сделал это для своего удобства, чтобы было проще осуществить ужасный замысел. Он не оставил никаких следов, но медики предполагали, что он был крепким мужчиной с сильными руками, раз смог перетащить спящую женщину, связать еë и не оставить никаких следов.
Значит что? Правильно. Раз нет следов убийцы, своё время сосредоточиться на жертве.
- Трудитесь в поте лица? - спросила девочка из ратуши, когда Ру запросила все сведения о библиотекарше, включая еë сделки с недвижимостью, историю трудоустройства и выписку из роддома.
- Гоним зло под Молот Правосудия, - отозвалась следовательница, - никто не уйдёт безнаказанным.
- Рады это слышать, - отозвалась сотрудница, - можете не верить, но мы ждали, когда же у нас появится собственное управление.
Она быстро клацала пальцами по клавиатуре, а старый компьютер гудел, выплëвывая координаты стеллажей, где нужно было искать. Девочка быстро водила глазами, отслеживая буквы на бегущих строках, а потом вдруг повернулась к следовательнице и невероятно участливым тоном произнесла:
- О. Понимаю. Ежегодное преступление дня женской независимости?
Глава V.
Женщина, сорок лет. Была найдена мëртвой в собственном доме, на полу, со связанными руками. Причина смерти - утопление в кастрюле. Дело закрыто за неимением улик.
Женщина, семьдесят два года. Была найдена мëртвой в собственном доме, на полу, со связанными руками. Причина смерти - утопление в ведре. Подозреваемый внук, мотив получение наследства. Дело закрыто из-за нехватки улик.
Мужчина, двадцать два года. Был найден мëртвым в доме, где проживал с родителями, на полу, со связанными руками. Причина смерти - утопление в тазике. Убийцей признан сосед (дважды судимый, наркозависимый). Дело закрыто.
Мужчина, тридцать лет. Был найден мëртвым в собственном доме, на полу, со связанными руками. Причина смерти - утопление в тазике. Убийцей признан собутыльник, совершивший преступление в ходе разыгравшейся ссоры. Дело закрыто.
Женщина, двадцать восемь лет. Была найдена мертвой в собственном доме. Причина смерти - утопление в ведре. Убийцей признан бывший муж, преступление на почве ревности. Дело закрыто.
Мужчина, восемнадцать лет. Был найден мëртвым в доме друга. Причина смерти - утопление в ванной. Основная версия - убийство в ходе неудачного ограбления. Дело закрыто за неимением улик.
- Во имя всего анатолийского сыска, - выдохнула Брунгильда Фельтен, откладывая в сторону последнее дело. - Что за ужасы творятся в нашей маленькой стране?
Девочке из муниципалитета Ру почему-то поверила сразу. Конечно же, она забрала у неë запрошенные данные, но читать не стала - вместо этого поспешила назад, в полицейское управление, чтобы поднять те самые архивные дела, которые были им присланы. Шесть подходящих преступлений нашлись сразу же - один и тот же почерк, такой явный, что сводит зубы. Но у Каргари не было своего управления, территории делили три соседних округа, и полицейские даже не знали, что в городе уже совершались схожие преступления.
Впрочем, перед следствием вставала другая проблема - между семью жертвами не было никакой связи. Они жили в разных концах города, были разного пола и возраста, учились и работали в разных областях и не имели никаких визуальных сходств.
Погибших объединяли лишь две вещи - способ убийства, следы снотворного в крови и смерть в день женской независимости.
- Какой экзотический способ отметить праздник, - хмыкнула следовательница, перекладывая дела в хронологическом порядке, - маньяческий. Как бы его не признали невменяемым.
Вообще, Брунгильда искренне верила, что все маньяки ненормальные, но некоторые из них были достаточно умны, чтобы выдать себя за психа и отсидеться в лечебнице вместо тюрьмы. К счастью, Дитер Шиллер пока считался вменяемым, и это грело еë сердце.
- Два маньяка из глубинки? - тихонько бормотала Ру себе под нос, - серьëзно? Пожалуй, стоит купить лотерейный билет.
Она ещë раз перебрала документы, выписала себе адреса и вышла из свой временной каморки. Совесть и добропорядочность говорили следовательнице оповестить шефа Риггера о том, что творится в его городе, и она даже сделала несколько шагов в его направлении, но потом заглянула в приоткрытую дверь его кабинета и отказалась от своей затеи. Региональный начальник тонул в утопленниках, перебирал давние заявления о пропажах и выглядел так несчастно, что у Ру не хватило духу расстроить его ещё сильнее.
Ну, ничего страшного - она всё равно пока собирается просто осмотреть дома убитых. Предположений о том, кто является маньяком, у неë ещё нет, убийства происходят только в день женской независимости, а он уже прошëл, так что она сейчас в безопасности. Разве что Густаву напишет - формально на всякий случай, но больше просто ради того, чтобы поделиться новостями. По-дружески, конечно же. Исключительно по-дружески.
"Только не смейся, но в Каргари есть маньяк, - быстро набрала она, - топит людей на праздник. Риггера пока не спрашивай, я не успела ему рассказать".
Отправив сообщение, она спрятала телефон в карман и засеменила по улице. Пора было наведаться к прошлогодней жертве.
Город потихоньку избавлялся от своих нехитрых украшений. Изрисованные плакаты отклеивались и валялись тут и там, а те же волонтëры, что обвязывали пластиковые лианы вокруг деревьев, теперь снимали их назад. Ру думала, что символы повисят ещë хотя бы недельку, если не две - но, видимо, администрация Каргара считала, что люди не должны слишком много радоваться. Город и в самом деле был маленький, и довольно скоро фройляйн Фельтен пробежала его насквозь. Не замедляя темпа, она взбежала по ступенькам к нужной квартире и забарабанила в дверь. Открыли ей далеко не сразу - прошло уже много времени, квартиру давно продали, и люди пытались жить дальше. От старых хозяев практически ничего не осталось - только плитка в злополучной ванной, где утонул юноша, резная тумбочка с танцующими оленями да добротный дверной замок, который, как и в этот раз, не имел никаких следов взлома.
С позапрошлогодним убийством было не лучше - там безутешные родственники ничего не трогали, но в квартире не было ничего подозрительного. Ру исползала еë на коленях, заглянула в каждый угол, прощупала каждое окно, но не нашла никаких следов.
- Либо двери не закрывались, либо у убийцы были ключи, - рассуждала она, оперевшись на комод с танцующими кабанами, - скорее, второе. Заходил, убивал, скрывался с места преступления и закрывал за собой дверь.
На место преступления четырëхлетней давности еë просто не пустили, а дом, в котором нашли самую пожилую жертву, снесли сразу, как полиция дала добро. Ноги гудели, следовательница выбивалась из сил, но она упорно шла в место, с которого всë началось.
- Вы и в самом деле хотите найти того, кто убил мою сестру? Спустя столько лет?
- Да, фрау. И пусть душегуба настигнет Молот Правосудия.
В квартире, где умерла сорокалетняя женщина, продолжала кипеть жить. Она была практически полностью отремонтирована, и Ру с нарастающим отчаянием начинала думать, что это тупик.
- Мы не смогли бы жить здесь, если бы всë было, как раньше. Понимаете? Она умерла прямо тут, и мы... Из еë вещей мы оставили только журнальный столик. На память.
Сестра погибшей постучала пальцами по резной древесине, на которой были изображены танцующие зайцы, и в голове Брунгильды что-то щëлкнуло.
Зайцы? В той же стилистике, что и медведи, олени и кабаны?
Единственное общее, если подумать. Других идей у неё всё равно не было.
- А это какая-то мебельная фабрика? - осторожно спросила следовательница.
- Скорее, мастерская. Это авторские изделия герра Росса, нашего мастера-деревщика. Весь Каргар покрыт его работами. Вы уже были в мэрии? Обязательно взгляните на его танцующих кобыл. Он и на дом работу берëт. К сестре две недели ходил.
- Вы не запирали двери?
- Да нет. Просто оставили ему ключи.
В голове Брунгильды Фельтен зародилось ужасное и очень страшное подозрение.
Глава VI.
Речка-вонючка весело бежала вниз, унося с собой мелкий мусор и тайны, которые только предстоит раскрыть Центральному Полицейскому Управлению округа Каргари. Еë размякшие берега всë также источали жуткий запах то ли аммиака, то ли кислоты, и каждый раз, когда Ру казалось, что она уже принюхалась, ветерок приносил с собой новую порцию непередаваемого "аромата".
- Да что ж это такое?! - пыхтела девушка, карабкаясь вдоль устья Мареллиона и продираясь сквозь траву и кусты, - почему нельзя жить где-нибудь поближе?
Но карта, которую она нарисовала со слов Отто, была неумолима. Чтобы получить ответы, ей нужно было покорить гору.
Она тщательно изучила визитки и сайт местного деревщика, но не нашла ничего подозрительного. Герр Росс честно зарабатывал своим трудом, имел официально зарегистрированную мастерскую, постоянные государственные контракты и хорошую репутацию. Именно он вырезал пляшущих козлов при создании полицейского участка, и талант, отточенный годами старания, был виден невооружённым взглядом.
Тем не менее, взгляд нужен был именно "вооружённый", то есть опытный и профессиональный, так что Ру, не мудрствуя лукаво, попросила Отто Штейна пробить подозреваемого по всём доступным каналам. Их монах-программист с готовностью откликнулся на просьбу (особо поблагодарив за то, что ему не звонили, а написали сообщение) и выслал следовательнице целый набор файлов о герре Россе. Тут и возникла загвоздка - скачивание данных требовало времени, а перебои с электричеством в полицейском участке Каргари никого ни о чëм не спрашивали. Пробки вылетали, компьютеры отрубались, файлы бились, и приходилось начинать всë заново. На четвëртый раз Ру просто взвыла и попросила Отто распечатать данные и перестать их почтой, потому что поезд с макулатурой дойдëт сюда быстрее, чем появится скоростной Интернет. Внештатный интроверт пришëл в ужас от таких перспектив и предложил другое решение.
И вот теперь Ру карабкалась к истоку речки-вонючки, чтобы добраться до Томаса Штейна, старшего брата Отто, и прочитать файлы с нормально работающего компьютера.
В какой-то момент берег стал отвесным, а река превратилась в настоящий водопад.
- Нет, это невозможно, - трезво оценила свои способности Брунгильда, - я не смогу туда подняться.
Вот так бесславно прервëтся расследование серии ужасных убийств, а, возможно, и жизнь следовательницы. В битве преступного разума и Молота Правосудия победил горный рельеф. Она села на поваленное дерево, написала пораженческое сообщение Отто и несколько раз глубоко вздохнула, готовясь к долгой дороге домой.
Ру подняла голову и увидела худощавую копию Отто, смотрящую на неë из-за кустов.
- Простите, я забыл скинуть лестницу! - прокричал он, - забирайтесь!
И он правда скинул вниз лестницу. Верëвочную. Добротную, современную, но соблюдающую все законы физики, предусмотренные конструкцией.
- Я закрепил её, не волнуйтесь! - продолжал кричать Томас Штейн, - Отто предупредил, что вы придëте! Я уже поставил чайник!
Пришлось лезть наверх. Что не сделаешь ради информации?
- Вы живëте прямо в горе? - уже на вершине спросила Ру, когда смогла восстановить дыхание и перестала выплëвывать собственные лëгкие.
- Да, так и есть, - Штейн вежливо подождал, пока она вспомнит, как работает захват кислорода, и начал идти по одному ему известной тропой. - Отто более социален, чем я, так что выбрал место, куда могут забрести случайные путники. В свою очередь, я предпочитаю гарантированное одиночество.
- Вы тоже программист?
- Нет, совсем нет, - Томас рассмеялся, а потом откинул в сторону целую стену из плюща и орешника, - я криптоинвестор.
Его дом был куда шикарнее и больше, чем избушка Отто - трëхэтажный, с декоративными башенками и водяной мельницей, погружëнной в Мареллион. Видимо, быстрая горная река работала маленькой гидроэлектростанцией, и Штейн-старший мог успешно существовать в своëм маленьком мире отшельника-криптоинвестора.
- Проходите, полицейская фройляйн, - Томас открыл дверь и галантно пригласил еë внутрь, - можете использовать мой компьютер, сколько угодно, но искренне прошу вас решить все вопросы за раз и больше сюда не возвращаться. Боюсь, этот вечер исчерпает мой лимит общения на ближайшие несколько лет. Я открою вам чат с Отто, чтобы вы смогли обсудить ваши дела. До сих пор не верится, что мой младший брат работает с полицией!
Томас провёл Ру на второй этаж, усадил за свой стол с кучей мониторов, принëс чай с самодельными печеньями и испарился. Скорее всего, ему уже потихоньку плохело из-за того, что вокруг оказался ещё один человек, и он умчался на край своих владений, восстанавливать душевное равновесие.
"Ох уж эти интроверты, - думала Брунгильда, пока писала Отто, что она на связи, - надеюсь, этот хотя бы уведомил городские власти о своëм существовании."
Она была в полной уверенности, что Штейн-младший откроет переписку, но их внештатный киберсолдат выбрал видеозвонок.
- Извините, фройляйн Фельтен, - практически застенчиво говорил Отто из своей избушки, - честно говоря, видеосвязь смущает меня меньше, чем звонки. Так вот, по поводу вашей просьбы...
Штейн говорил и говорил, а Ру открывала файлы, вчитывалась в мелкие строчки, а самое ценное отправляла в печать. Расследование продолжалось.
Август Росс оказался тем человеком, чья история вызывает уважение. Его любовь к резьбе по дереву началась с детства - из школы он ушëл в колледж, отучился на слесаря и столяра и сначал работал на мебельной фабрике, вырезая узоры в свободное время. Всю жизнь он посвятил искусству деревщика, отправлял свои работы на всевозможные конкурсы, проходил первые несколько туров и даже попадал в список финалистов, но никогда не выигрывал. Тем не менее, активное участие позволило ему сколотить себе имя, уволиться с фабрики и зарабатывать на жизнь своим творчеством. Сейчас он имел хорошую клиентскую базу, постоянную работу, купил дом на честно заработанные деньги и ни на что не жаловался. Не возникало никаких вопросов и к его личной жизни - деревщик был женат на своей школьной любви, поддерживал её начинания и начал содержать их обоих после того, как супруга попала под сокращение и стала домохозяйкой. У них было двое детей, и они оба уже выросли, получили хорошее образование и осели в столице, приезжая к родителям на выходных.
Образцово-показательная семья, как ни крути. Только вот что-то Ру её не нравилось. Что-то тут не клеилось. То ли это следовательская чуйка, то ли паранойя - непонятно. В любом случае, надо ждать, когда же Отто даст ответ на самый главный вопрос.
- Также я отправил запрос, о котором вы просили, - вторил еë мыслям Штейн, - не знаю, как вы это сделали и в чëм суть, но вы оказались правы. Август Росс действительно являлся воспитанником детского приюта Ладенбурга.
Отто продолжал свой рассказ о том, что его родители утонули при наводнении, и деревщик остался сиротой, когда ему едва исполнилось семь, но Ру слушала уже краем уха.
Она была уверена, что в еë руках ещë один маньяк, воспитанный фрау Мюллер. Но как это проверить? И как доказать?
Глава VII.
По мере того, как Ру рассказывала о своëм расследовании, глаза герра Риггера увеличивались и лезли на лоб. Видимо, в его жизни произошло слишком много событий - он успел закрыть три "висяка", просто перебрав заявления о без вести пропавших, тонул в архивных документах и не был готов к тому, в тихом и глухом Каргаре жил серийный убийца.
- Так. Кхм. Допустим. Дела и правда выглядят схоже, - он просмотрел семь папок, включая историю мëртвой библиотекарши, а потом поднял взгляд на свою временную работницу, - я даже верю вашим предположениям по поводу возможного убийцы. Но мы не можем предъявить обвинения человеку, который просто выполнял свою работу и вырос в одном приюте с преступником.
- Я знаю, - обречëнно выдохнула Ру, - знаю. Но мы обязаны проверить.
Она бы остановилась, если бы единственным, что связывало Росса с убийствами, были бы его работы. Он местная знаменитость, в конце концов, и делал мебель половине города - нет ничего удивительного, что его работы были найдены во всех семи домах.
Но правда в том, что он вырос в тех же условиях, что и рухенротский Висельник, и это всë меняло.
Возможно, это было совпадением. Нелепым, глупым, абсурдным и трагичным - из тех, что ломают судьбы невинным. Только вот Брунгильда Фельтен верила не в судьбу, а в статистику. И они должны были проверить Росса до того, как он утопит ещё кого-нибудь на день женской независимости.
- Просто ордер, Шеф, - вполголоса бормотала Ру, - даже не арест. Если он маньяк...
- Не факт, что он забирает трофеи с места преступления. Не факт, что мы опознаем их, фройляйн Фельтен, - региональный Шеф на секунду оторвался от изучения дел, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, - не факт, что он маньяк.
Ответить было нечего. Улик было мало, слишком мало, а чуйку к делу не пришьëшь.
- Я понимаю, - тяжело вздохнула Ру.
- Как и я, - серьёзно ответил Риггер, - поэтому мы идём вместе. Если Август Росс даст мне повод, я арестую его под свою ответственность.
Брунгильда замерла, не поверив своим ушам, а потом облегчённо кивнула и умчалась к себе. Хороший он всё-таки мужик, этот региональный Шеф. Не такой классный, как Штак, но тоже очень даже.
Росс буквально жил в мастерской живописца, потому что его жена была художницей и занималась творчеством также активно, как и её муж. Хотела ли она достичь такого же успеха? Гналась ли за славой и признанием? Возможно, просто жила в своë удовольствие? Неважно, на самом деле. Если это не совпадение, то совсем скоро фрау Росс будет не до искусства.
Милая маленькая женщина без проблем запустила внутрь стражей порядка. Она не утратила ни миловидности, ни живого задора и буквально порхала по своему дому, очаровательно щебеча при ответе на вопросы регионального Шефа. За пару минут она успела рассказать о своей последней выставке, о крупном заказе, которым занимался её муж, о том, что ей снова пришлось вернуться к приёму снотворных, потому что вдохновение мешало ей спать, и что её сын наконец-то устроился в приличную столичную компанию. Риггер плыл, но на Ру такие природные чары не действовали, так что она проскользнула внутрь и начала быстрый осмотр.
Увы, ничего очевидно-преступного - обычные стены, пол и потолок, резная мебель с пляшущими зверьми, мольберт и огромное количество красок, разбросанных тут и там в творческом беспорядке.
- Вы не подскажете, когда вернëтся ваш муж, фрау Росс? - спокойно гудел Риггер.
- В течение получаса, я думаю. Он уехал на заказ, - практически пела маленькая женщина, - хотите чаю? Мне позвонить ему, чтобы поторопился?
Полицейские переглянулись.
- Да, пожалуйста. Мы хотим задать ему пару вопросов.
Август Росс был тих и благожелателен, как и полагает творческой личности на своëм месте. Он добродушно улыбался, вежливо кивал и так сильно напоминал Ру Дитера Шиллера, что у неë сводило зубы. Не визуально, о нет - интонациями, взглядом, даже тем, как он произносил некоторые слова.
- Я ждал, когда вы придëте, - спокойно говорил потенциальный убийца, нежно поглаживая руку своей жены, - я ведь был последним, кто видел ту фрау живой. Ужасная потеря, на самом деле. Не могу поверить, что кто-то отнял жизнь у библиотекарши.
- Вы считаете, что видели еë последним?
- Конечно. Я же выполнял еë заказ. Несколько раз мы пересекались и пили чай вместе, хотя обычно я приходил туда, пока фрау была в библиотеке. Не люблю работать на людях.
И он так спокойно признавался! В вещах, которые могли стать решающими при вынесении приговора! От этого Ру становилось тошно. Август Росс рассказывал свою историю так, будто был невиновен, и от этого липкий, мерзкий ком подкатывал к еë горлу. Ей казалось, что это весомое доказательство - его жена страдала от бесонницы, так что в доме было полно снотворного, а он имел отличную возможность подсыпать лекарство в чай своим жертвам - но разум настаивал, что любой человек, у которого деревщик делал работу, расскажет им ту же историю.
Могла ли она ошибиться? Или это Август, как маньяк-психопат, ведëт свою игру со следствием?
- Вам и в прошлый раз задавали эти же вопросы? - перебила она.
- Да, - Росс, не моргнув глазом, повернулся к следовательнице, и еë затошнило от этого чистого, невинного взгляда, - ужасная трагедия. Очень жаль, что в нашем городе живëт такое чудовище.
- У вас были ключи? От каждого дома?
- Да. Обычно я вырезаю, пока клиент на работе. Никому не мешаю, мне никто не мешает...
- Гусе всегда так делает! - вмешалась фрау Росс, - спросите, у кого хотите. Он и полицейский участок также украшал. Вам понравилось?
- У вас остались ключи от управления? - поспешил уточнить Риггер.
- Да, - кивнул деревщик, - сейчас верну.
Полицейские многозначительно переглянулись. Август копался в ящике в поиске ключей, время стремительно утекало, и всë, что Росс успел сказать, могло говорить как за него, так и против.
Ру понимала, что другого шанса не будет. Что день женской независимости бывает раз в год, что деревщик может просто уехать и продолжить творить беззаконие в другом округе, что, даже если он останется, он может спокойно убивать ещё несколько лет, пока полиция не соберëт достаточно доказательств, и что она в любом случае уедет и не узнает, кто скрывается за маской каргарийского утопителя.
Тем не менее, выход существовал. Ужасный, отвратительный, против моральных принципов. Вот она, дилемма - будешь ты хорошим следователем или хорошим человеком, готов ты вывести преступника на чистую воду или заставить страдать невиновного, надавить на психопата или добить сироту с непростой судьбой?
Глубоко вздохнув, Ру запихала куда подальше отголоски совести. В конце концов, она давным давно сделала свой выбор.
- Фрау Мюллер засовывала твою голову в таз, если ты не успевал вытереть рот? - громко спросила она, когда Август вернулся к столу и протянул Риггеру связку запасных ключей от полицейского участка. Она говорила всë громче и громче, а тон еë становился всë более мерзким, таким, каким говорят старые, давно выгоревшие учителя. - Она говорила тебе, что лучше утопиться, чем выйти к столу грязным? Или что ты должен был утонуть вместе со своей семейкой?
- Что это будет лучшим подарком, - внезапно ответил Август. Он замер, а его лицо потеряло всякое выражение. Он вперил пустой взгляд куда-то между гостей, погрузившись в воспоминания, и едва ли осознавал, что вообще происходит вокруг. - Когда выпадала моя очередь дарить цветы, она всегда говорила, что лучше бы я не таскал ей веники, а сдох вместе со своими родителями. Хоть в ведре, хоть в тазу, но избавил бы еë от моего никчëмного существования, и...