Взрыв огромным консервным ножом вспорол корпус ракеты.
Людей выбросило в космос, подобно дюжине трепещущих
серебристых рыб. Их разметало в черном океане, а корабль,
распавшись на миллион осколков, полетел дальше, словно рой
метеоров в поисках затерянного Солнца.
Слышатся голоса, точно дети заблудились в холодной ночи.
- Хольцев!
- Хольцев, Хольцев, я Камнев.
- Камнев, я Хольцев. Где ты?
- Не знаю. Разве тут поймешь? Где верх? Я падаю.
Понимаешь, падаю.
Они падали, падали, как камни падают в колодец.
- Нас относит друг от друга.
Так и было. Хольцев, медленно вращаясь, понял это.
Около десяти минут прошло, пока первый испуг не
сменился спокойствием.
- Хольцев, я Камнев. Сколько времени можем мы еще
разговаривать между собой?
- Это зависит от скорости, с какой ты летишь прочь от
меня, а я-от тебя.
- Что-то около часа.
- В какую сторону ты летишь?
- Похоже, я на Луну упаду.
- А я на Землю лечу.
- Плохой сон, - произнес кто-то.
- Замолчи!-крикнул Хольцев.
- Попробуй, заставь, - ответил голос. Это был Яблочков.
Он рассмеялся. - Ну, где ты?
И Хольцев впервые ощутил всю невыносимость своего
положения. Он захлебнулся яростью, потому что в этот миг
ему больше всего на свете хотелось поквитаться с Яблочковым,
а теперь Яблочков - всего лишь голос в наушниках.
Двое начали кричать, точно только сейчас осознали весь
ужас, весь кошмар происходящего. Хольцев увидел одного из
них: он проплыл мимо него, совсем близко, не переставая
кричать, кричать...
- Прекрати!
Хольцев вытянул руку. Он напрягся и достал до него.
Ухватил за лодыжку, достиг головы.
"Так или иначе, - подумал Хольцев. - Либо Луна, либо
Земля, либо метеоры убьют его, зачем тянуть?"
Он раздробил его стеклянный шлем своим железным
кулаком. Крик захлебнулся. Хольцев оттолкнулся от тела,
предоставив ему кувыркаться дальше, падать дальше по своей
траектории.
- Хольцев, ты еще жив? Это Яблочков опять.
- Ну что тебе, Яблочков?
- Послушай-ка, что я скажу,- он не унимался. - Порадую
тебя. Это ведь я подстроил так, что тебя не взяли в Академию
пять лет назад.
Мимо мелькнул метеор. Хольцев глянул вниз: левой кисти
как не бывало. Брызнула кровь. Из скафандра частично вышел
воздух, но блокирока сработала: утечка воздуха прекратилась и
получился жгут. Кровь, хлынувшая так бурно, остановилась.
- Ты злишься, Хольцев?
- Нет.
Он и впрямь не злился. Вернулась отрешенность, и он
стал бесчувственной глыбой бетона, вечно падающей в никуда.
- Ты всю жизнь карабкался вверх, Хольцев. И не мог
понять, что вдруг случилось. А это я успел подставить тебе
ножку как раз перед тем, как меня самого выперли.
- Это не играет никакой роли, - ответил Хольцев.
Совершенно верно. Все это прошло. Когда жизнь прошла,
она словно всплеск кинокадра, один миг на экране.
Чей-то голос - Легранского - говорил:
- А что, я пожил всласть. Одна жена на Марсе, вторая
на Венере, третья на Юпитере. Все с деньгами, все меня
холили. Пил, сколько влезет, раз проиграл двадцать тысяч
долларов.
Наклонив голову, Хольцев крикнул в микрофон:
- Все это прошло, Легранский!
Молчание.
- Теперь ты здесь, и все прошло. Будто ничего и не было,
верно?
- Не раскисай, Хольцев. Я понимаю, что у тебя на душе, -
прозвучал затухающий голос Легранского, до которого теперь
было уже тридцать тысяч километров. - Я не обижаюсь.
- Хольцев? Это опять Яблочков, - сказал голос.
- Ну.
- Я подумал. Слышал, что ты говорил. Не годится так.
Во что мы себя превращаем! Недостойная смерть получается.
Изливаем друг на друга всю желчь. Ты слушаешь, Хольцев?
- Да.
- Я соврал. Никакой ножки я тебе не подставлял. Сам не
знаю, зачем так сказал. Видно, захотелось уязвить тебя. Я
вел себя глупо. В том, что я тебе сказал, ни на грош правды.
И катись к черту.
- Спасибо, Яблочков.
- Не стоит. Выше голову, старый мошенник.
- Эй, - вступил Камнев. - Попал в метеорный рой.
- Метеоры?
- Это, наверно, Мирмидоны, они раз в пять лет
пролетают мимо Марса к Земле. Меня в самую гущу занесло.
Кругом точно огромный калейдоскоп... Тут тебе все краски,
размеры, фигуры. Ух ты, красота какая, этот металл!
Тишина.
- Лечу с ними - снова заговорил Камнев. - Они захватили
меня. Вот чертовщина!
Он рассмеялся.
Это сказочно, удивительно, волшебно: вместе с потоком
метеоров Камнев будет много лет мчаться где-то за Марсом и
каждый пятый год возвращаться к Земле, миллион веков то
показываться в поле зрения планеты, то вновь исчезать.
Камнев и Мирмидоны, вечные и нетленные, изменчивые и
непостоянные, как цвета в калейдоскопе - длинной трубке,
которую ты в детстве наставлял на солнце и крутил.
- Прощай, Хольцев. - Это чуть слышный голос Камнева. -
Прощай.
- Счастливо! - крикнул Хольцев через пятьдесят тысяч
километров.
- Не смеши, - сказал Камнев и пропал.
- Прощай, Хольцев. - Это Яблочков.
"А я? - думал Хольцев. - Когда я войду в атмосферу, то
сгорю, как метеор".
- Хотел бы я знать, - сказал он, - кто-нибудь увидит
меня?
— Сергей. Сергей, проснись.
Он открыл глаза. Вадим висел над ним вниз головой, касаясь его плеча. Сергей был жив и цел. Он был не в открытом космосе, а в кабине своего корабля, ставшей за время полёта домом для трёх космонавтов. На мониторах — штатные показания. За иллюминатором — ровное звёздное поле.
— Опять кошмар? — спросил Вадим Камнев без эмоций.
Сергей кивнул, отводя взгляд.
— Взрыв. Всех разбросало. Редкостный бред. Мы разлетались. А ты… Тебя захватил поток метеоров.
— Как это?
— Ну, гравитационный захват. И ты сказал, что будешь вечно летать с ними, с периодом 5 лет.
— Я бы сказал, это не возможно. Действительно бред. Нет, в принципе гравитационный захват возможен, но не так быстро. Метеоритному потоку просто плотности не хватит меня захватить. Но как я об этом узнал?
— Ты увидел. Ты ещё сказал, что очень красиво, на калейдоскоп похоже.
— Ещё раз бред, в космосе метеоры не видны. Это в атмосфере он красивые, когда сгорают.
— Да там полно бреда. Я только сейчас начинаю понимать. Мы разлетелись очень далеко, на 50 тысяч километров примерно за час. Это какая же скорость была?
— Белка, какая это была скорость? — спросил Саша Легранский.
— Около 14 км/с, — отозвалась бортовой ИИ. — относительно центра масс около 7 км/с.
— Да, и эту относительную скорость мы получили в момент взрыва. И остались живы. — сказал Сергей.
— Ха! У нас там было крепкое телосложение. Могли бы из пушки на Луну летать, как завещал нам старик Жюль Верн.
— И разлетаясь на такое расстояние, мы поддерживали радиосвязь.
— У нас там были фазированные решётки в скафандры встроены?
— Вроде нет. Хотя, не знаю. Мне там не до того было. В меня метеорит попал, кисть руки оторвало. Кровь хлестала, но в скафандре там автоматика, сразу как жгутом пережало, и ни воздух не выходит, ни кровь не течёт.
— Неплохо придумали. Только кровь в вакууме не хлещет, он должна закипать и сразу замерзать от испарения. И потом, после такого удара, тебя должно было сильно закрутить. Ты там ориентацию не потерял?
— Тоже нет. Мы там все каким-то чудом понимали, куда летим. Причём с самого начала. Кто-то на Луну, а я вот на Землю.
— Хмм, мы, выходит, там были не только крепышами, но ещё и прирождёнными навигаторами. Прикольный сон. Ну, а что ещё там было?
— Ещё… — Сергей потупил взгляд. — Ещё я там человека убил.
— Это как?
— И зачем?
— Он орал там чего-то. И как раз мимо меня проплывал. Раздражал. Ну, я и подумал, что всё равно ему помирать. Изловчился, за ногу ухватил, и кулаком стекло разбил. Он сразу замолчал.
— Да ты просто нечеловеческой силой обладаешь. Ты робот, забывший законы робототехники? Я тебя боюсь.
— Я теперь сам себя боюсь.
— Но так на бывает. У него реактивная тяга была?
— Нет. У нас ни у кого не было.
— Он мог тебя настичь только в первые милисекунды после взрыва. Потом вы бы только удалялись друг от друга.
— Да я понимаю. Теперь. Это ведь кошмарный сон: нелогичные, слабо связанные между собой события, и всё очень плохо. Причём это ещё не самое худшее.
— И что же хуже?
— Там был капитализм.
— Как капитализм?
— Опять капитализм?
— Это какое-то дежа вю, простите моё французский, — сказал Саша Легранский.
— Да, — вздохнул Сергей. — Там опять капитализм и опять деньги. А ты там хвастался, что у тебя три жены, на Венере, Марсе и Юпитере, все сами с деньгами, и о тебе заботятся, и ты однажды двадцать тысяч долларов в карты проиграл.
— Это кто о ком заботится? Я для них чего только не делал! Ну, кроме денег, конечно. Грабить музеи не стану даже ради любимых женщин.
— А я ещё завидовал тому, что у тебя их так много.
— Охх. Ну, во-первых, тут завидовать нечему. Это карма моя такая. Во-вторых, у мнея их не три, а две, они не на Венере и Юпитере, а на Земле и Луне. А в третьих, отправлять женщин на Венеру и Юпитер — безнравственно.
— Да я согласен. Мы там все друг с другом переругались перед смертью. Вон, Яблочков мне сказал, что подстроил моё исключение из академии, а потом признался, что всё это придумал и соврал, чтобы перед смертью меня позлить. Извинился за это.
— Яблочков? А он тут каким боком? Он ведь на Луне, вроде бы.
— Я же говорю, бред и кошмар.
— Я знаю этого Яблочкова, — вмешался Вадим. — Человек он, конечно, сложный, но так поступать не станет.
— Постой, тут снова дежа вю. Это на что-то похоже… На старую фантастику. Американскую, кажется. Белка, на что это похоже?
Бортовой ИИ сообщила:
— На рассказ Рэя Брэдбери “Калейдоскоп”. Вероятно, Сергей когда-то читал его, или кто-то ему рассказал содержание.
— Бредбери? Он что, от слова “Бред”, такое писать?
— Он классик американской фантастики. Но физику действительно не знал, в чём неоднократно признавался. Однако, поведение персонажей в этом рассказе реалистично для Америки, как и во сне Сергея.
— Это что ж они за чудо-люди такие были?
— Это были очень рациональные и целеустремлённые люди, сильные и достойные враги ваших предков. Но когда личная цель исчезала, как перед лицом смерти, их поведение менялось. Рационализм отступал, и всё могло быть так, как в “Калейдоскопе”.
Повисла пауза, но вскоре Белка нарушила её:
— Товарищи космонавты, через 300 секунд “Пранкер Вован” начинает торможение. Действуем по штатному расписанию.
Перед глазами Сергея появились надписи. К его удивлению, “штатного расписания” там не было. Было :
Настрой
Верни
Снова
Домой!
Секунд десять Сергей молча смотрел на них, не понимая, что делать. Потом надпись “Домой!” ярко мигнула и серая пелена заволокла всё вокруг.
Серый туман рассеивался, перед глазами Сергея проступили очертания его комнаты. Он снял шлем виртуальной реальности. Сенсорные перчатки мягко щёлкнули, отсоединяясь. Комната окутала его тишиной — не космической, а бытовой, густой. Сергей отстегнул ремень и потянулся в кресле.
— Сессия завершена, — прозвучал голос личного ИИ-наставника Сергея.
На стене ожил экран, световое поле, проецируемое прямо в воздух.
КИБЕРСОН
№ 47-Б
КОНКУРС:
Союз-2117
ТЕМА:
АРХАИЧНЫЕ СОЦИАЛЬНЫЕ МОДЕЛИ В КОСМИЧЕСКОМ
КОНТЕКСТЕ
АНАЛИЗ СТРУКТУРЫ:†ЂАкт 1 (катастрофа) — эмоциональная плотность: 8.7†ЂАкт 2 (разбор) — аналитическая плотность: 9.1"ЂКонтраст между актами: 8.4 (сильная сторона)НЕСТЫКОВКИ ИДЕНТИФИЦИРОВАНЫ:†ЂФизические:8Ѓ †ЂВыброс при разгерметизации (преувеличение)Ѓ †ЂРадиосвязь на 50000 км ненаправленными антеннами (преувеличение)Ѓ †ЂДостижение космонавтами скорости7км/с при взрыве (преувеличение)Ѓ †ЂВыживание космонавтов при таком ускорении (невозможно)Ѓ †ЂОпределение на глаз направления движения в космосе (невозможно)Ѓ †ЂГравитационный захват метеорным потоком (невозможно)Ѓ †ЂСближение с другим космонавтом после взрыва (невозможно)Ѓ "ЂРазбитие шлемав невесомостикулаком (нереально)†ЂСоциальные: 3Ѓ †ЂДеньги (доллары)Ѓ †ЂЧастная собственность на межпланетном уровнеЃ "ЂТоварно-денежные отношения в космосе"ЂПсихологические:3†ЂАгрессивныедиалоги перед смертью†ЂХвастовство материальным"ЂЦеленаправленное убийствобез мотива
— Спасибо, Прадед. Концовку нужно доработать. Нужен более красивый выход из киберсна. — сказал Сергей.
— Пердложить варианты? — спросил Прадед.
— Не сейчас. Позже, — Сергей встал и подошёл к окну.
— Жаль, — сказал он вслух после минутного молчания.
Голос ИИ отозвался из скрытых аудиомодулей:
— Чего именно?
Сергей обернулся, посмотрел на плавающие в воздухе строки про деньги, доллары, частную собственность на межпланетном уровне.
— Жаль, что коммунизм не построили. Жаль, что от денег не избавились, от этих паразитов. Они — как вирусы в человеческом обществе.
— Паразиты действительно могут менять поведение хозяев на благо своего размножения. Как и деньги меняют поведение людей. Но паразиты имеют тенденцию превращаться в симбионтов в ходе коэволюции, — ответил Прадед. — Вирусы многое вам дали, компоненты иммунитета, напрмер.
— И что же тепреь?
— Симбионт — часть системы. Деньги были паразитом. Стали симбионтом. Теперь возможно только постепенное избавление. Не революция, но коэволюция.
— К 2117-му? — спросил Сергей.
— Если двигаться настойчиво и постоянно, то да. К 2117-му они могут стать как эндогенные ретровирусы в геноме. Встроенные фрагменты. Безвредные.
— И как ты себе это представляешь?
— Деньги были золотом, стали бумагой, потом цифрами в компьютерах банков. Что их сменит? Знание. Человек будет просто знать меру своей общественной пользы.
— А если человек несознательный? Если будет брать больше, чем заслужил?
— На это укажет его ИИ-наставник. Если это не поможет, укажут окружающие — ведь всё взаимодействие людей с обществом теперь прозрачно. Если несознательный не прислушается к окружающим, к нему обратятся нейросети, следящие за порядком.
— Похоже на антиутопию.
— Но банковская система с ипотекой на пятьдесят лет — разве не антиутопия?
— С этим не поспоришь.
— Однако, ваши предки адаптировались даже к этому. Коэволюция работает.
— И что конкретно предлагаешь делать?
— Делай что должно. Делай это для общественного блага, ничего не требуя взамен. Как вот этот киберсон для конкурса. Если так будут делать все, то к 2117 деньги останутся лишь в Музее паразитов, вместе с вирусами, наркотиками, аскаридами. А если не к 2117, то к 2217.
Сергей смотрел на город за окном. Ночные огни, движение, жизнь.
— А пока они в кошмарах, — сказал он тихо.
— А пока они в кошмарах, — согласился Прадед. — И в конкурсах фантастики. И в старых рассказах вроде “Калейдоскопа”.
![[]](/img/a/aleksej_l_d/sk/0.jpg)
Экран очистился. Осталась пустая страница. Вверху — логотип конкурса Союз-2117 со стилизованным изображением первого спутника Земли.
Сергей сделал жест рукой. На странице появились слова:
КИБЕРСОН. МУЗЕЙ ПАРАЗИТОВ
|