Аннотация: Переписанное со странички моего отца Виктора Фёдоровича Крумм
Воспоминания написанные моим отцом 11. 06. 2010
Александр Крумм
08.11.2025
Переписанное со странички моего отца Виктора Фёдоровича Крумма, покинувшего этот мир 03.19. 2019 года в возрасте 95 лет 8 месяцев 15 дней.
Чудеса в моей жизни
Когда я смотрю в своё прошлое, я не могу объяснить многое из того, что произошло в моей жизни, ничем иным, как чудом. Перейду сразу к изложению фактов.
1. Война
Идя на войну, я знал, что буду тяжело ранен, но не убит. Я только просил Бога, чтобы рана не изуродовала меня.
2. Семья
Потеряв всех своих родных, убитых немцами в Одессе, я мечтал иметь детей. И что же? Всё сбылось, как я хотел. Я остался жив, и моё ранение оказалось не таким страшным на вид. Пуля прошла навылет - пробила таз и задела пятый поясничный позвонок. При таком ранении, по медицинским данным, возможность иметь детей практически исключена. Диагноз: "паропарез нижних конечностей и расстройство функций тазовых органов".
Но у меня есть дети, внуки и правнуки. Разве это не чудо?
3. Уголовное дело на фронте
Во время службы в составе 10-го воздушно-десантного корпуса, 23-й бригады, которую срочно перебросили под Москву для обороны города, я имел неосторожность спорить с новобранцами. Они, впервые попав на фронт, бахвалились: "Мы возьмём немца на штык!" и тому подобное.
Я, призванный 18 июня 1941 года, переживший хаотичное отступление на Юго-Западном фронте, возмущался таким невежеством. Я говорил, что воевать с немцами трудно, у них больше танков и самолётов, чем у нас.
За это на меня завели уголовное дело. Особист собрал "доказательства" того, что я веду вражеские разговоры. Мне грозил расстрел.
Но 7 ноября Сталин в своём выступлении признал: "У нас меньше самолётов и танков". Разве это не чудо?
Благодаря этому меня оставили в живых. Военный трибунал приговорил меня к 7 годам условно с немедленной отправкой на фронт "для искупления вины". Искупить можно было орденом, медалью или ранением - и тогда срок снимался.
4. Авария с мальчиком
Много лет спустя я ехал по улице на своей японской машине ("Цедрик"), и вдруг из очереди у магазина, далеко от пешеходного перехода, выскочил мальчишка лет восьми. Он попал прямо под мою машину. От удара его отбросило метров на десять. На капоте осталась вмятина.
Я остановился и замер, ожидая прибытия автоинспекции. Жив ли мальчик - я не знал. Склонив голову на руль, я просто ждал...
Через некоторое время кто-то подошёл и сказал, что мальчишка жив и отделался царапинами. Это был человек, который поднял его с дороги и срочно отвёз в близлежащую больницу моряков. Там его осмотрели - ни одного перелома!
Ну разве это не чудо?
5. Крушение судна
10 января 1948 года пароход "Подольск", на котором я работал третьим помощником капитана, при выходе из порта сел на рифы - в 60 милях от Шанхая. В это время года спокойное море - редкость, но мы попали как раз в короткий промежуток между сильнейшими штормами.
Коротко: судно затонуло. Капитан покончил с собой - в штормовую ночь выбросился за борт. Нас, экипаж, доставили на другом судне во Владивосток. Всех отпустили, кроме старшего помощника, второго и третьего (меня) - штурманов, которых сочли виновными.
Мы попали в тюрьму "Малая речка" во Владивостоке, где под следствием провели 7 месяцев. Линейный суд Тихоокеанского флота приговорил старпома к 5 годам, второго помощника - к 6. А меня оправдали - за недостаточностью улик.
И опять чудо!
В то время давали сроки всем подряд, особенно перед показательными процессами. Но вот как всё произошло. Моя жена Нина жила с родителями в городке Шкотово под Владивостоком. Брак с моряком дальнего плавания считался удачным. Одна её знакомая, пожалев Нину, рассказала о нашей беде своему брату - генералу-лейтенанту, заместителю генерального прокурора по военным делам, который жил в Москве.
И вот - невероятное совпадение! Этот генерал прилетел во Владивосток именно перед началом нашего процесса, по линии прокурорского надзора. Ему удалось встретиться с Ниной, узнать всё обо мне. Я оказался "социально безупречным": фронтовик, тяжело раненный офицер, интернационалист (еврей, женатый на русской), надёжный моряк.
Он пообещал помочь - и помог! Меня оправдали, и я продолжил службу на флоте.
6. Медкомиссии
Разве не чудо, что при таком ранении я смог обманывать врачебные комиссии, которые моряки проходят каждые полгода? Я дослужился до капитана судна и проработал в этой должности 31 год. Общий стаж - 45 лет.
7. Жизнь продолжается
И вот - мне идёт 87-й год. Я жив, хоть и болею почти всю жизнь. Когда мне тяжело, я говорю себе: есть люди, которым ещё хуже. Я знаю, какие страдания и скорби выпадают людям - и потому благодарен за то, что есть.